Заставь меня простить

— Сына ей сделал ТЫ.

— Боюсь, что нет. Даня, конечно, мой, но я его не делал физически.

— Твоя дочь воспользовалась ЭКО.

— Она была несовершеннолетней. Как?

— Под липовыми документами. Вот, — я протянул ему папку. — Ознакомься.

Я отошёл к окну, поглядывая на проезжую часть. Валя действительно слишком много сделала для того, чтобы развести меня с Витой. Она не просто делала пакости, она реально продумывала планы, строила и реализовывала их. Это было мерзко, но её я отчасти понимал. Подросток, слепо думающий, что любит.

По сути, у неё не было никого, кроме меня. Мы встречались, постоянно были вместе. Не удивительно, что она думала о любви.

Да и я хорош. Ни объяснений, ни расставания нормального. Обидел её, когда расставались. Я не должен был так поступать, как и не должен был соглашаться на свадьбу. Почему-то только сейчас осознал, что пять лет потеряли не только мы с Витой, но и Валя. И если я ещё немного жил, то у неё не было никаких увлечений. Подруги, конечно, были, но со временем каждая из них выходила замуж, рожала ребёнка и… заседала дома.

У Вали была и семья, и ребёнок, но, увы, она предпочитала клубы и бары и я, чёрт возьми, её прекрасно в этом понимал. Провернуть такую схему с беременностью, запланировать всё и просчитаться. Это ж надо так, а? Наверняка, она не рассчитывала на то, что я так и буду с ней холоден. Думала, что я оттаю, забуду Виту, перестану думать о ней, мечтать. Я не смог. Впрочем, не смогла и она.

Никогда не думал, что влюблюсь, и моя первая любовь станет моей погибелью.

Одновременно и адом, и раем. Вспомнил время, когда мы ещё были подростками. Тогда всё казалось совсем другим. Я был максималистом. Практически всё время был неправ, обвинял её во всех смертных грехах. Почему-то только сейчас задумался, что я, по сути, был тем ещё говнюком. И почему она меня полюбила? За что? Что она от меня получила? Ну, да, помог ей с бабушкой, но ведь за это не любят, верно? Благодарность — максимум. Видимо, с нами сработала схема: любят не за что-то, а вопреки.

Да уж, мне потребовалось пять лет на то, чтобы испытать к Вале не только презрение, ненависть и желание отомстить, а и сочувствие. Только сейчас, в этом кабинете, я осознано жалел её. Почему-то даже желание мести отошло на второй план. За что мстить? Каждый ошибается, делает то, о чём потом жалеет. Сейчас мне хотелось поговорить с ней нормально. Без упрёков, без этих её намёков на потрахушки и любовь.