— Собака?
— Ты!
Глава 3
Чувство триумфа, пусть и полученного таким детским способом, очень быстро уползает в неизвестном направлении.
— Тогда правильно будет кобель, — слышу позади себя насмешливый голос Лукьянова. В очередной раз опускаю взгляд на свои руки и всматриваюсь в надпись в конце дневника. Ну не мог он так!"
"«Неудовлетворительно. Дыши глубже, курносик. Скоро удовлетворимся»
— Ладно, не злись. И не грусти, а то сама знаешь, что не будет расти. Так и останутся полторашкой.
— Зато не отвиснут — бормочу в ответ, совершенно не понимая, что сейчас делать.
Как себя вообще вести?
— Увы, когда-нибудь все равно отвиснут. Особенно, если будешь шизанутой мамашкой, одалживающей своему чаду грудь до трех лет. Ладно, давай серьезно. Понимаю, что происходит сейчас в твоей голове, но все не так, как кажется. А вообще, ты бы вместо оргазмического спектакля, лучше бы предъявила мне претензии по поводу того, что узнала от Егора. Вот чего ты молчишь, а? — шепчет мне на ухо.
Несколько секунд я еще стою в ступоре, не зная, что сказать и только, когда Лукьянов притянул меня к себе, чувство протеста взыграло не на шутку.
— Ты урод, — роняю дневник на пол и со всей силы, на которую только способна, отталкиваю Лукьянова двумя руками в грудь. Кажется, на мой выпад он и не шелохнулся, лишь едва заметно усмехнулся, от чего еще сильнее меня разозлил. — Козел! — вновь толкаю его с силой в грудь, на что он откровенно начинает смеяться.
— Надеюсь, полегчало. А теперь, может быть, поговорим, как взрослые люди?
— Как взрослые? Так это по-взрослому поставить неуд и написать мне такое?! Я, может быть, не самая лучшая студентка, но уж точно, как минимум, галимый трояк заслужила.
Ты мне испортил дневник, кто его вообще теперь примет с такой надписью?!
— Дай Бог, чтобы это была твоя самая страшная трагедия в жизни. Это быстро решается, Анечка, — поднимает мой дневник. — Вот эта страничка вырывается, ну и заодно та, которая идет вместе с ней. И вуаля, ничего нет. И, кстати, характеристику студента пишут на последней странице, — наклоняется к моему лицу и шепчет в губы.
— Вот ее не вырвать, потому что она такая в единственном экземпляре с напечатанным заголовком. Плохого ты обо мне мнения все же. Я, можно сказать, выжимал из себя вместо курносой «курносик», а ты все равно нос кривишь. Неблагодарная.
Закрываю глаза, пытаясь успокоиться и тут до меня доходит. Это же можно использовать против него и… прекрасно!
— Ладно, все и вправду не так страшно. Отдай мой дневник.
