От тебя не требуется ее любить и даже дружить. Да и вряд ли это представится возможным, учитывая ее характер. Ну и про твой не стоит забывать, — кажется, Лукьянов усмехнулся.
Я даже не обращаю внимания на колкость в сторону моего характера, куда более меня сейчас волнует возраст его дочери.
— А сколько ей лет?
— Скоро будет восемнадцать.
— Пи…пи…пиликала гармошка! С ума сойти. Ты во сколько ее заделал?!
— Возьмешь калькулятор и посчитаешь. Как раз будет чем дома заняться, — это просто немыслимо. У Лукьянова взрослая дочь!
— И где она сейчас? Твоя дочь в смысле?
— Где или с кем?
— И где: и с кем.
— Отдыхает заграницей со своей матерью. Это совершенно не важно. Я хочу, чтобы ты осталась на практике на пару недель. Не волнуйся, потом я поставлю тебе оценку и напишу нормальную характеристику.
— Зачем?
— Что?
— Зачем эти две недели?
— Затем, что у меня нет времени ловить обиженную барышню. Остынешь за это время. Ну и ладно, чего уж греха таить — мне нравится, когда ты здесь в качестве моей помощницы.
Мне приятно, да и тебе полезно.
— А зачем это все? — вполне серьезно произношу я, после значительной паузы. — Я же тебе даже не нравлюсь. Сам говорил.
— Ну я тебе тоже не нравлюсь, но ты же в меня влюбилась, — кажется, сейчас я подавлюсь собственной слюной.
— Я… такого не говорила.
— Считай, что это моя прекрасная интуиция и врожденное чутье, — уверенно произносит Лукьянов, ничуть не скрывая улыбки.
— А ты?
— Что я?
— Влюбился?
— Тебе правду или приятно?
— Да пошел ты в задницу! — вскакиваю с дивана.
— Ну вот чего ты спешишь, плохо воспитанная принцесса? Может там была приятная правда, — встает напротив меня, буквально давя своим ростом. Сейчас, когда на мне нет каблуков, это особенно ощущается.
— Ты что думаешь, что я настолько дура? Тебе эти две недели нужны не для того, чтобы я остыла, а чтобы было удобнее завалить меня в койку. А после двух недель, наверняка и жена с дочкой вернутся. Сейчас же ставь мне оценку и пиши характеристику. И дураку ясно, что не будет никаких двух недель.
Давай быстрее, — хватаю дневник и протягиваю его Лукьянову.
— Деточка, а ты часом не перепутала с кем и как разговариваешь? Может, у плохо воспитанной принцессы дома принято раздавать приказы домработницам. Но ты не у себя дома, и я не твой подчиненный, — обманчиво добродушным голосом произносит Богдан и наклоняется ближе ко мне. А затем неожиданно заправляет мне за ухо волосы."
"— У нас нет домработницы, — одергиваю плечом.
