Когда от души наоретесь друг с другом, дальше придет осознание, что вам больше не надо соревноваться «кто лучшая хозяйка» и из кожи вон лезть, чтобы что-то друг другу доказать, потому что источника этих проблем, если так можно сказать, то есть меня, не будет рядом. А потом, надеюсь, у вас более-менее все наладится. И вот сейчас вместо того, чтобы злиться на меня и показывать возможности своего словарного запаса, примени их к Нике. А то прям обидно за тебя, ей-Богу.
— В смысле? — промямлила я в ответ.
— В прямом.
Ты донельзя языкастая, но почему-то с ней свой язык засунула куда подальше. Не подскажешь почему? Что она сделала сегодня с твоим борщом? Сыпанула полкило перца? Соли? А ты что в ответ? Омлет? Серьезно, Ань? Если бы так сделал я, ты бы мне вылила этот самый борщ на голову, а потом еще чем-то и посыпала сверху. Чем Ника отличается от меня?
— Она твоя дочь! Я пытаюсь быть мудрой и выдержанной с ней!
— Нет. До сегодняшнего дня я тоже так думал. Но как говорится, хорошая мысля приходит… не всегда вовремя.
Ты это терпишь, потому что боишься, что в случае чего я встану на сторону Ники. Но это не так, Аня, у меня есть глаза.
— Да ты в жизни не встанешь на мою сторону! Она — твоя дочь и как бы ни косячила, ты все равно будешь за нее, что ты мне лапшу на уши вешаешь?! — отталкиваю Лукьянова, мысленно закипая от его речи.
— Я всегда буду на стороне своей дочери, а не постороннего человека, даже если она не права, исключая рабочие моменты, — тут же добавляет Богдан. — Но ты не посторонний человек.
И конфликт «вашей кухни» я знаю. Да и, в конце концов, не такой уж я и дурак, чтобы не понять, кого я воспитал. Ника — не образец того, как надо вести себя девушке. Увы и ах, но это так. Однако вмешиваться в бабские разборки, когда меня этого не просят, я не буду. Ни ты, ни она ни на что не жалуетесь. У вас же все в «норме». Ну так и разберитесь сами. Я не буду вставать на ее сторону, если она мне позвонит и скажет о том, какая ты плохая и выдрала ей клок волос. И уверяю тебя, если бы она сегодня пожаловалась на то, что ты вылила на нее борщ, я бы не встал на ее сторону.
— На мою бы встал? — недоверчиво произношу я, прекрасно осознавая, что Лукьянов не шутит. Он говорит правду.
— Ни на чью. Я не могу открыто поощрять выливание горячего борща, равно как и высыпание полкило перца в этот самый борщ. Просто все было бы закономерно, каждый получил то, что заслужил, — перевожу взгляд на Лукьянова. Черт, как же бесит, что он… прав. Прав, блин.
