Заставь меня остановиться

— Нет, все нормально, — почти шепчет Юсупов, прижимая крепче плед ко лбу.

Словно в насмешку через несколько секунд на нас начал капать дождь. Зашибись! Только этого не хватало. Закрываю глаза, чтобы позорно не расплакаться от бессилия и начинаю считать про себя до ста. Никогда не думала, что спустя какое-то время буду так рада слышать Лукьяновское:

— Охренеть, товарищи!

Поднимаю на него взгляд. Злющий и хмурый. Кажется, сейчас сожрет и не подавится.

— Ты идти можешь? — переводит взгляд от меня на Егора.

— Да, наверное.

"— Я сам разберусь, что тебе надо, а что нет.

Приподнимает Егора за руку и, не дожидаясь, пока тот полноценно встанет на ноги, перекидывает его к себе на плечо.

— Чего тормозим, Аня? Тебе надо особое приглашение или ты тоже идти не можешь?!

Ничего не отвечаю. На автомате вскакиваю, хватаю плед и вещи. Пытаюсь угнаться за Лукьяновым, но ноги как будто ватные. Еще и дождь моросит. Только ступаю на дорогу, ведущую к машине, как вскрикиваю от боли в ступне.

— О Господи, горе луковое, где твоя обувь? — перевожу взгляд на Лукьянова, усаживающего Егора на заднее сиденье машины.

— Я не знаю, — растерянно бросаю я, всматриваясь в ношу в моих руках. Тут, разве что, брюки, кеды Егора и моя сумочка. — Я сейчас сбегаю.

— Дайте мне кто-нибудь сил, — зло цедит он, направляясь в мою сторону. Забирает из моих рук плед и вещи. — До машины доскочишь?

— Да.

— Ну так скачи, Аня.

И ведь прыгаю-таки на одной ноге до тех пор, пока Лукьянов меня не останавливает громким:

— Стоять. Положи на капот ногу, — закидывает вещи на сиденье и подходит ко мне. И вот тут произошел очередной затык. Тело как будто деревянное. Нога поднимается разве что на уровень его колена. — Если я тебя сегодня не убью — это будет чудо.

Наклоняется вниз и хватает меня за щиколотку, приподнимая мою ногу на капот.

— Держись.

Зажмуриваю глаза, когда он начинает доставать стекло.

— Ай! — машинально вскрикиваю от боли.

— Извини. Там остался кусочек. Его пинцетом надо доставать. Не ступай на ногу. В кармане заднего сиденья возьми салфетки и приложи пока к ноге.

— Ага.

Сажусь в машину и перевожу взгляд на Егора, у которого вместо пледа на рассеченной брови теперь уже пропитанная кровью горсть салфеток.

— Ты как? — шепотом интересуюсь я.

— Нормально все. А ты?

— Я и подавно, — со смешком в голосе произношу я, как только машина трогается с места.