Заставь меня остановиться

Нельзя мне больше здесь появляться. Просто нельзя. И больничный возьму завтра же.

— Знаешь кто ты, Аня? — поднимаю взгляд на вошедшего Лукьянова.

— Не знаю, но представляю.

— Не представляешь, — подходит к раковине и начинает мыть руки. А затем резко поворачивается ко мне и впивается взглядом. Становится не по себе. Так не по себе, что я начинаю оправдываться.

— Это могло случиться, где угодно и с кем угодно. Я никого не провоцировала, ясно?

— Ясно, — хмыкая, произносит он, промакивая руки бумажным полотенцем. Подходит ко мне и садится на стул напротив меня.

Кладет мою ногу к себе на колено и без церемоний начинает доставать остатки стекла. — Редиска ты не прополотая, Аня, — неожиданно произносит он, вызывая во мне что-то наподобие ступора. — Кстати, я тебе говорил, что платье на тебе сегодня просто ужасное?

— Да. Только что, — как можно спокойнее произношу я, а самой хочется банально расплакаться. Козел! А ведь я была уверена на сто процентов, что ему понравится. Все закрыто. Мило. Прилично, в конце концов.

— Ну так повторяю. Платье просто ужасное. Это даже хуже, чем бабки в деревнях одеваются. Ты о чем вообще думала, когда его надевала?

— О том, что оно должно вам понравиться, — не задумываясь, честно отвечаю я.

— Мне не нравится. В таком только в гроб ложиться. Можешь смело его снять и использоваться вместо тряпки для мытья пола.

— Вам бы только пол помыть, — закатываю глаза.

— Женщина так-то для этого и нужна.

— Попахивает чем-то, вам не кажется?

— Я бы, конечно, мог сказать, что тебе надо помыть ноги и сделать педикюр, но ноги у тебя пахнут хорошо, ногти тоже в хорошем состоянии.

В общем, не вонючие. А тебе чем-то попахивает, Анна?

— Да. Домостроем головного мозга. Теперь понятно почему у вас нет жены, — не знаю, как из меня это вырвалось. Однако на мой комментарий Лукьянов лишь усмехается. Я бы сказала, не зло.

— Не стесняйся, снимай платье. Я потерплю тебя в белье.

— Да что вы? Прям потерпите?!

— Потерплю, что ж делать. Лучше в белье, чем в этом монашеском убожестве, — брезгливо обводит меня взглядом.

— А я без белья, — с вызовом бросаю я, пытаясь уловить эмоции на его лице.

— Таки сгрызла моль. Кстати, надо тебе тоже голову просветить. Сильно шарахнули? — приподнимает мою ногу чуть выше, всматриваясь в место прокола.

— Не помню, — прикладываю руку к затылку. — Вроде не болит.

— Да было бы чему там болеть.

— Вы решили словесно отыграться за двухнедельное молчание?

— Разве? А я молчал?!

— Почти. Вы были просто нормальным.