Заставь меня остановиться

Ах да, духи! На шею, за уши, на запястье. Может взять их с собой и незаметно вылить на диван? Нет, это слишком палевно. За мои ногтевые пластины я ему еще отомщу. Но делать это надо тонко. Перевожу взгляд на свои ногти.

— Ничего, мама вас подлечит.

Накинула сумочку через плечо и быстро спустилась на кухню. Взяла продукты из холодильника и закрыла пирог пищевой пленкой."

"– Ну все, я готова. Пойдем.

— Ты накрасилась? — недоуменно интересуется Егор, обводя меня взглядом. — И как-то ммм… легко оделась.

— Так, легкий макияж и удобные шорты.

Жарко же. Пойдем скорее, — вкладываю ему в руку пакет с едой, пирог же несу сама.

По дороге Юсупов не успокаивается и реально штудирует со мной дифдиагноз болезни Лайма. Все проходит так быстро, что я толком не замечаю, как мы добрались до дома Егора. Однако пакет из рук Егора я успеваю забрать до того, как войти в дом.

— Если ты не против, я сама передам ему все, у меня к нему мини-разговор.

— Главное, чтобы он был не против, — хмыкает, пропуская меня вперед.

— Богдан, я не один, натяни трусы, если ты голый, — со смешком кричит Егор.

Останавливаюсь у порога как вкопанная, поймав взглядом раскинувшегося на диване Лукьянова. К счастью, тот в трусах. Более того, я приметила их цвет — белые, равно как и распахнутый махровый халат. Я не улавливаю о чем говорит Егор. Лукьянов, кажется, тоже не особо слушает своего брата. На приличном расстоянии чувствую, как он косится в мою сторону. При этом не спешит запахнуть халат, демонстрируя свое тело. Мда…все-таки Егору надо подкачаться.

И сбрить лобковый волос на лице. Блин, это во мне Лиля говорит.

— Все, передавай, Ань, — произносит Егор. — Я пока быстро переоденусь в сухое.

— Чего встала как вкопанная? — громко произносит Лукьянов, усаживаясь поудобнее на диване, как только Егор направился к лестнице.

— Обувь не совсем чистая, а снимать я ее не намерена. Подойдите, пожалуйста, сюда сами, — как можно дружелюбнее произношу я.

— Егор вымоет полы. Ему полезно подвигаться. Можешь проходить.

Ступаю вперед и подхожу к Лукьянову, который, как ни странно, все же встает с дивана.

Вот только вся заготовленная мной речь куда-то пропадает, стоит мне только попасть под его цепкий взгляд. Он, не стесняясь, обводит меня взглядом с головы до ног, и так же бесцеремонно останавливается на моей груди.

— Сплошное расстройство.

— Вы о чем сейчас?

— О твоей груди, — сказать, что я офигела — ничего не сказать. — Учитывая, что я видел ее в живую без поролона, с ним ты выглядишь уже нелепо.