Застава, к бою! (СИ)

Сам он просто пялился в одну точку: на мушку пистолета, но, казалось, даже и не видел ее. Такой отсутствующий был у Пуганькова взгляд.

Я крикнул ему:

— Миша!

Лейтенант никак не отреагировал.

— Миша! — Повторил я и тронул лейтенанта за плечо.

Он аж вздрогнул. Подпрыгнув на месте, ударился о дувал так, что с головы слетела фуражка. Потом уставился на меня дурным взглядом.

— Миша, очнись!

Не ответив мне, лейтенант только моргнул.

— Подходят! Подходят! — Закричал кто-то из погранцов.

Я снова выпрямился. Бойниц сверху не было, потому мне пришлось встать на попавшийся под ноги выступ стены, чтобы заглянуть прямо через нее на поле боя.

Духи и правда приближались. Потолстевшая от новых душманов стрелковая цепь врага снова залегала, продвинувшись на добрый десяток метров. Следом за ними уже вставала новая, чтобы духи, шедшие в ней, могли занять места погибших в первой. Нас разделяли какие-то пятьдесят метров.

«Еще десяток другой, и станут кидать гранаты» — подумал я.

При такой плотности построения они просто забросают нас взрывчаткой так, что возле дувала не останется живого места…

Нужно было что-то делать.

И план у меня был. План о том, как не только отразить наступление, но и заставить Пуганькова отдать приказ на ответный удар. Вернее, даже не заставить… Он примет решение сам. Только нужно ему помочь. Поставить парня на правильный путь.

— Миша! — Опустился я к Пуганькову, — слышишь меня⁈

Пуганьков быстро шевеля губами, что-то бурчал себе под нос. Я схватил его за китель.

— Миша!

Тот снова выкатил на меня свои перепуганный глаза.

— Миша, духи подходят, слышишь⁈

— Я…

— Ану, приди в себя! Ты офицер! — Я хлопнул его по щеке.

— Что, что в-вы себе… — Недоговорил он, но взгляд его вдруг обрел ясность.

— Миша, духи подходят!

— Их отбросят. Наши их отбросят, — забормотал он эти слова словно мантру себе под нос.

— Без тебя не отбросят! Ты командир! Ты им нужен! Ты должен организовать их на оборону! Должен помочь парням задушить вражеское наступление!

Пуганьков так и смотрел на меня, округлив глаза.

Он даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать. А потом пробормотал:

— Я н-немогу… Головы не поднять… Меня убьют…

— Не убьют! Но если ты не поможешь слаженно организовать действия заставы, нас могут поубивать всех! Танки идут! Мы должны продержаться до их прибытия! Совсем чуть-чуть продержаться!

— Я н-немогу…"

"— Слушай меня, — я снова встряхнул его, пристально всмотрелся в глаза, — ты все можешь. Ты все знаешь. Тебя этому учили. Учили тактике.