Застава, к бою! (СИ)

Через его злой, решительный взгляд, который он в меня вперил, я рассмотрел страх смерти.

Мальчишка, несмотря на все его действия, не решался погибнуть. Он просто испугался. Испугался своей смерти в моем лице.

— Храбришься, — сказал я холодно, осознавая, что он не понимает моей речи, — храбришься перед своими бойцами. Хочешь впечатлить их. Показать, какой ты отчаянный командир. Но когда дело доходит до по-настоящему решительного поступка — пасуешь.

Имран, будто уловив мой посыл, оскалился, показал кривоватые и очень большие зубы.

Он и истекал кровью. Я заметил у него на бедре, плече и справа на боку кровавые пятна от ран. Время было отнюдь не на стороне душмана.

— Давай, — проговорил я, добавив голосу стали.

Имран вдруг быстро-быстро задышал. Потом стиснул гранату в руках. Погранцы вздрогнули, даже отпрянули на полшага.

Боковым зрением я видел, как дрожит автомат в руках Матузного.

Имран не решился. Он отпустил чеку и бессильно уронил руки вдоль тела.

Солодов торопливо подлез к духу и отобрал гранату с чекой, что так и осталась на месте.

— Саша! Да что на тебя нашло⁈ — Вдруг крикнул мне перепуганный Матузный, — а если бы он всех нас взорвал к чертям собачьим⁈

— Саша знал, что он не решится, — поднимаясь от духа, ответил ему Миша Солодов. — Вот он и не решился.

— Знал⁈ Да откуда ему было знать⁈ — Глянул на меня Матузный.

Я ему не ответил. Вместо этого приказал:

— Миша, поищи у него ИПП.

— Зачем перевязывать? — Не понял Матузный и даже с удивлением посмотрел на меня. Вскинул брови.

— Чтобы задержать, — ответил вместо меня Миша и снова опустился к душману.

Он стал хлопать его по карманам. Вытащил ПМ, который тот носил в кобуре. Достал длинный кинжал на поясе. Потом принялся искать перевязочный пакет.

Тот уже совершенно не сопротивлялся пограничнику. Лицо Имрана сделалось каменным. По его пустым глазам я видел, что он сломлен.

В решающий момент он просто не смог дернуть чеку. Струсил. Не сумел подорвать себя и нас вместе с собой. Не хватило решимости. Так часто бывает у молодых людей — рисуешься перед другими, но в решающий момент отступаешь. Так случилось и с Имраном.

Пока Солодов обыскивал сына Юсуфзы, я отвел в сторонку Матузного.

— Отдай, — сказал я ему холодно.

Матузный выпучил на меня глаза.