Застава, к бою! (СИ)

Под все тускнеющим светом ракеты, я выстрелил.

Первый из врагов, ближайший к реке, упал, покатился, замер. Второго я снял двумя точными выстрелами. Потом третьего.

Ко мне подключились вдохновлённые пограничники. Они явно решили, что пришла помощь и теперь они в большинстве. Погранцы осмелели, раня и убивая душманов, старавшихся скрыться.

К тому моменту, как ракета погасла, вся группа боевиков была мертва. Все они лежали теперь на берегу, убитые советскими пулями.

Над Границей снова воцарился шум дождя.

— Кто⁈ — Услышал я, приглушенный непогодой крик кого-то из наших на той стороне.

Я отложил автомат, встал на колени и, сложив руки рупором закричал:

— Свои!

— Кто именно⁈

— Селихов!

Пару мгновений было тихо. Потом я заметил черные силуэты погранцов, шедших в мою сторону. Подобрав автомат и поднявшись с земли, я пошел им навстречу.

— Сашка! Кто с тобой⁈ — Снова закричал один из наших.

Я его узнал. Судя по голосу это, был Витя Мартынов.

— Никого! Я один!

Погранцы остановились.

— Как это, «один»⁈

Я хмыкнул, не ответив, и просто продолжил топать к ним.

— Как «один»? — Настойчиво спросил Витя, когда я подобрался шагов на пятьдесят.

— Сейчас расскажу!

Когда я достиг позиции душманов и стал переступать их тела, нас с погранцами разделяли метров сорок. Витя снова позвал меня, но уже не таким громким криком:

— Сашка! Ты правда один⁈ Где твой наряд⁈

— Ваську ранили! Я послал остальных доставить его на заставу. Сам пошел за нарушителями!

— А сука! — Выругался Витя и добавил крепким матом.

Ответить я не успел. Все потому, что заметил, как одно из тел душманов, лежавшее недалеко от отрывистого в этих местах берега Пянджа, зашевелилось.

Когда я вскинул автомат, дух уже поднялся на четвереньки. Когда я нажал на спуск, он бросился бежать.

Автомат предательски щелкнул вхолостую, а душман тотчас же нырнул в воду.

— А, сука… — протянул я, и кинулся за ним.

В темноте увидел, как эта падла брасом преодолевает скорое тут течение.

Не сомневаясь ни на секунду, я откинул автомат, снял плащ-палатку и рыбкой нырнул следом.

Меня обдало холодной водой. Тело привыкло к ней почти мгновенно, а после, заработало на полную катушку, когда я принялся бороться с течением, чтобы переплыть Пяндж.

Тоже работая «брасом», я то и дело видел светлую куфию душмана, которой он обмотал свою голову.