Застава, к бою! (СИ)

— Все, — проговорил я, коверкая слова чекой, зажатой в губах, — уходите.

Рюмшин отскочил с тропы таким прыжком, что ему позавидовала бы и молоденькая лань.

— Все нормально⁈ — Крикнул Шарипов и поднялся на локтях.

— С-селихов говорит, нормально, — заикнулся Рюмшин.

Я тем временем поднялся, держа пыльную гранату, пыльными же руками. Взял чеку.

— Капитан, посветите.

Особист тут же взял фонарь, посветил мне на руки, и я аккуратно вернул чеку на место, загнув усики. Потом открутил запал от греха подальше.

— Так, и где ты научился саперным работам? — Мрачно спросил у меня Рюмшин, когда я вернулся на бровку тропы.

— Это у вас профессиональное, да? — Хмыкнул я, вместо ответа.

Рюмшин внимательно посмотрел мне в глаза. Потом его каменное, безэмоциональное лицо вдруг ожило. Он растянулся в улыбке, а в следующий момент рассмеялся.

— Прости, Селихов. Это у меня и правда профессиональная деформация!

Потом особист вздохнул и снова посерьезнел.

Внезапно даже для меня, проговорил:

— Спасибо, Саша. Уж от кого, от кого, а от тебя я такой помощи ну ожидал.

Если кому расскажу, кто меня с гранаты снял, так не поверят.

— Так может, и рассказывать не стоит? — Улыбнулся я. — А то вдруг, засмеют, что вас простой сержантик вытащил, а?

Рюмшин хмыкнул.

— Засмеяли бы. Совершенно точно, засмеяли бы. Ну или вообще не поверили. Но если скажу, что это ты был — поверят. Кто надо, уже знают о твоих заслугах, — Особист вдруг вздохнул и поджал губы. Взгляд его, будто бы даже смущенно, скользнул вниз. — Короче, спасибо, что обе мои ноги при мне оставил.

— Обращайтесь, — улыбнулся я.

Однако обольщаться я не стал. Особисты точно запомнят мой сегодняшний фортель. И возможно, в будущем у них будут ко мне вопросы.

Мою догадку подтвердил взгляд Рюмшина, который внезапно как-то похолодел.

«Ну ничего, спрашивайте, если надо, — промелькнуло у меня в уме, — найду уж, что ответить».

— Селихов! Таран вызывает! Надо возвращаться на заставу! — Позвал меня старшина Черепанов.

— Есть! — Отозвался я.

Я глянул на Шарипова.

Тот о чем-то тихо разговаривал с Аминой и ее спутником. Вместе они встали чуть-чуть в сторонке. А потом особист позвал Рюмшина, и группа, не прощаясь, быстро ушла по бровке тропы туда, откуда и явились. Лишь Хаким Шарипов напоследок наградил меня внимательным и пронизывающим взглядом.

Когда мы достигли Шамабада, бой немного утих. Зато разыгрался страшный ливень.

Злой афганский ветер бушевал над заставой. Заставлял бойцов кутаться в плащ-палатки на своих позициях.