Застава, к бою! (СИ)

— Ну тогда докладывай, Саша, — сказал Таран и вздохнул, — какая у тебя ситуация?

Я бегло рассказал ему, как обстоят дела. Доложил о бреши в заборе, вокруг которой мы организовали оборону. Рассказал о том, что в отделении нет тяжело раненных бойцов, и все могут держать оружие.

— Как с психологическим состоянием бойцов? — Спросил Пуганьков, когда Таран выслушал мой доклад, — как с боевым духом?

— А почему вы спрашиваете? — Приблизившись к столу и встав рядом с остальными командирами и офицерами, спросил я.

Пуганьков глянул на Тарана. Потом повел взглядом по суровым лицам остальных командиров отделений.

— Мы связывались с отрядом, — Начал Таран, — помощи не будет еще как минимум несколько часов. С соседних застав выдвинулось подкрепление, но столкнулось с сопротивлением душманов.

— Они тоже? — Приподнял я бровь.

— Да, — Таран кивнул и покривился от боли в ране. — Обе группы двинулись кратчайшим маршрутом — вдоль Пянджа. На подходах к нашему участку их перехватили группировки душманов и связали боем.

Сержанты, которые, по всей видимости, тоже слышали эту новость в первый раз, стали беспокойно переглядываться.

— А что отряд? — Спросил я.

— Из отряда идет резерв, — сказал Таран тут же, — но погода не дает им продвигаться быстро. Распутица. Дороги в Дастиджумском ущелье превратились в настоящее месиво.

— Это да, — покивал комтех Бричкин, — мы три дня тому с Хмелевым ездили в отряд. Аккумуляторы я новые там получал. Так Шишига у нас по дороге раз пять застревала. Не меньше! Витя, скажи, какой я грязный приехал? Все ХБ с ног до головы прям комками было.

— Было дело, — мрачно согласился Мартынов.

— Ну вот, — кивнул замполит Пуганьков, — ситуация скверная. Опасней некуда. У нас уже один погибший. Пятеро ранено. Одни — серьезно. Едва держится. А сколько мы в бою? И двух часов не прошло.

«Опасней некуда, — подумалось мне в этот момент. — Эх, Пуганьков, Пуганьков… Знал бы ты, что стало с Шамабадом в прошлой моей жизни.

— Вы спрашивали, какой у бойцов боевой дух, товарищ лейтенант? — Обратился я к Пуганькову.

Тот не ответил. Не кивнул. Ничего не сказал. Только уставился на меня широко открытыми, поблескивающими от страха глазами.

— Высочайший, — докончил я. — Мы отбили второе наступление врага. Шамабад держится. Парни довольны собой и верят, что отстоят заставу.