Застава, к бою! (СИ)

Шум боя стих, и я хотел направиться к Тарану, чтобы доложить о задержанных врагах. Не успел я отойти, как услышал Малюгу.

— М-м-м-м… М-м-м-м… — Стонал он от боли.

— Да не шевелись ты! Дай гляну! Дай гляну, говорю! — успокаивал его, сидящего под стеной, рядовой Матузный, — не дергайся!

Малюга держался за лицо, что-то мычал и отмахивался от товарища.

Я приблизился к ним.

— В чем дело, бойцы?

Матузный глянул на меня дурными после рукопашной глазами. На скуле его кровоточило серьезное рассечение, но, казалось, пограничник этого даже не замечал.

— Саша, Генке челюсть сломали. Я прошу посмотреть, а он не дает!

— Гена, — опустился я. — Покажи-ка.

Малюга снова что-то промычал и отмахнулся, пряча от меня нижнюю часть лица.

— Покажи-покажи. Не бойся.

Гена зыркнул на меня волчьим взглядом. На миг мы с ним застыли, сверля друг друга глазами. Отрывистое дыхание перепуганного человека, выдавало в его взгляде скорее страх, чем какую-то злость.

— Да дай ты посмотреть, что прячешься? — Спросил я беззлобно.

Малюга зыркнул уже на Матузного, потом снова на меня, и опустил предплечье, которым прикрывался.

— М-д-а-а… Дела… — Сказал я, всматриваясь ему в лицо.

Половина нижней части его лица страшно опухла. На щеке открылись многочисленные ссадины от удара прикладом. Но это были семечки. Челюсть солдата выскочила из суставов и неестественно сдвинулась влево так, что он не мог ни открыть ее, ни закрыть.

— Дай посмотреть, открой рот, как сможешь, — сказал я.

Малюга приоткрыл рот, скривили от боли. Я заметил там только несколько выбитых зубов, но перелома самой челюсти, по всей видимости, не было. По крайней мере, по внешним признакам.

— Вставай, — бросил я, — давай.

Малюга тут же замычал, замахал руками.

— Вставай, говорю. Нормально все будет.

Он недоуменно и даже с каким-то удивлением посмотрел на меня. Под заинтересованными взглядами еще нескольких бойцов поднялся.

— Стой ровно.

Малюга выпрямился. Не успел он моргнуть, как я просто дал ему с левой прямо в челюсть. Отчетливо щелкнуло. Малюга замычал, согнулся. Мы с Матузным поспешили поддержать его, что б тот не упал.

— Тихо… Тихо-тихо… — Успокаивал его я.

— М-м-м-м… Сука! — Заорал Малюга и резко выпрямился, вырвал у нас с Матузным руки.

А потом разразился чудовищным матом, схватился за лицо от боли.