Заставлю тебя полюбить

И не надо со мной говорить так, как ты говоришь с подчиненными. Я твоя жена, Багиров!

Багирова Настя была слишком решительной, порой ее уверенность в собственных силах достигала немыслимых высот. А вот Руслан понимал ситуацию наверняка чуточку лучше, раз схватил жену за локоть и пригвоздил к себе, уместив изящную фигуру жены на руках. Смотрелись они при этом изумительно.

— Да хоть к президенту, ситуацию это не изменит. Прости.

Родители сидели за кухонным столом, взгляд Милы скользнул к бумагам на нем.

— Руслан, что же делать?

Папа перевел на нее нечитаемый взгляд, а душа Милы распалась на части.

— Ничего. Вот тут ничего мы делать не будем, Настя.

Мила не выдержала, шагнула на кухню, руки ее подрагивали, да и вообще ее всю трясло как припадочную. Она посмотрела в глаза отцу, который поднял взгляд на дочь и нахмурился.

— Говорите! — Багирова-младшая сложила руки на груди и мотнула головой.

— Дочь, ты только не волнуйся, мне кажется, тут надо поговорить вам, прежде чем…прежде… — но мать продолжить не смогла, ее взгляд упал на бумаги. Мила решительно подошла к столу, схватила злополучные писульки и обомлела от шока, сковавшего ее тело.

Язык прилип к небу, кровь забурлила в жилах. Теперь, помимо очевидной обиды, была еще и безысходность, что плотно обосновалась в грудине.

— Свидетельство о разводе, — прошептала Мила, и листок упал к ее ногам.

Что-то внутри лопнуло, прорвалось, девушка заплакала, тихо и беззвучно. А затем сбежала в свою комнату под крики отца и матери.

— Мила, подожди!

— Послушай…

Но Мила закрылась изнутри на щеколду, упала на кровать и зарылась в подушку с головой, чтобы с силой завопить. Закричать. Заплакать так, как никогда не плакала.

Он просто отказался от нее.

А как же. Как же сражение он проиграл, но не войну? Боль разъедала внутренности, пока Мила с силой сжимала кулаки. Затем она схватилась за руку, стянула с нее браслет и отшвырнула от себя словно змею.

— Ненавижу тебя, Ракитин, — прошипела Багирова, всматриваясь в подарок, от которого когда-то она чуть не разрыдалась, правда тогда от счастья.

Отец продолжал ломиться в комнату, а затем и вовсе сломал замок и в один толчок оказался внутри.