Заставлю тебя полюбить

Та впервые не высказала недовольство, она просто молча кивнула, запивая омлет чаем.

— Ладно, сходим вместе.

Эта фраза стала первой ступенькой на пути к достижению цели. Что-то Ракитину подсказывало, что таких ступенек будет много. Но было нечто еще, что требовалось обговорить. И теперь Саша был готов к любой реакции.

— Звонил твой папа.

Мила теперь не просто замерла, она, кажется, уже и не дышала. А затем отложила вилку и впилась взглядом в полупустую чашку. Плечи подрагивали, а руки то и дело сжимались в кулаки.

— И что?

— Он говорит, что ты не берешь трубку, — серьезно сказал Саша, продолжая сканировать лицо жены. Она моментально вскинула на него боевой взгляд. Впрочем, неудивительно.

— Теперь поговорить со мной захотел? Что же так? Уже можно и с дочерью поболтать? Теперь я достойна того, чтобы со мной разговаривали? — на голову Ракитина посыпались упреки.

— Они с мамой волнуются, ты трубку не берешь, о себе знать не даешь. Как бы там ни было, Настя и Руслан твои родители. Матери вообще плохо было, ты знаешь же, что ее волновать нельзя?

От этой информации в глазах Милы проскользнуло волнение, едва уловимое, но было.

Стоп-кадром. Она прикусила губу и дернулась, будто бы хотела прямо сейчас рвануть за телефоном, но вовремя остановилась.

— Как она? — глотая едкие замечания и обиду, прошептала Мила.

— А ты позвони и узнаешь, Мил. Это ведь несложно. Что бы там в твоей голове ни было, но мать тебя любит, и отец тоже. Ты для них все, пусть себе и вообразила обратное.

Саша сказал правду, ту, в которой был уверен на все сто процентов, если не больше.

Мила молча встала и ушла к себе. Не нужно было быть гадалкой, чтобы понимать — она позвонит первая, несмотря на свою гордость, которая в комнату заходила первее самой девушки.

21. Тяжелый разговор

Девушке было очень стыдно, сильнее, чем она могла бы себе представить. Конечно, одно дело дуться на родителей, а другое…слышать, что маме было плохо, а она не взяла трубку. Сразу можно почувствовать, как тяжелый груз придавливает плечи.

Сердце зашлось в безумном ритме, отбивая немыслимую чечетку. Ну как же так?! Как так?! С одной стороны Мила понимала, что ни в чем не виновата, это с ней ведь поступили неправильно! Но с другой, она хотела самой себе надавать звонких оплеух за то, что игнорировала родителей. Что отец, что мать звонили, еще бы. Как иначе? Но Мила упрямилась и уперлась рогом, показывая свою исключительную схожесть с отцом.

Если уж что втемяшилось ей в голову, то и топором не вырубить.