«Застенчивый» спасатель

Он первым делом подошел к противникам и пожал каждому из них руку. Стоило заметить, что те были в отличной физической форме. Я мог и переоценить свои возможности. Если бы речь шла о воде – там я бы не сомневался. Но в пляжный волейбол начал играть только этим летом и всегда это были любительские игры с новичками.

Пока я думал, Генри оказался возле меня. Протянул руку, чтобы я ее пожал. Когда сделал это, он надавил сильнее, чем полагалось и коротко спросил:

– Я звонил. Ты не ответил. Почему?

От неожиданности, снова попав под его чары, переступил с ноги на ногу.

Но быстро вспомнил, где нахожусь, взял себя в руки, коротко бросив:

– Телефон сдох, – завершил рукопожатие.

Он еще с мгновение изучал меня своими сиреневыми глазами, потом отошел на свою позицию, только коротко кивнув.

Игра началась довольно быстро. Было много подач. Судьи кричали, трибуны кричали. Игра получилась жаркой. Наши противники были достойными, но Генри оказался машиной-убийцей. Мы все здесь не в бирюльки играли, но этот парень бился не на жизнь, а на смерть.

Железно отбивал все мячи, не давая тем коснуться песка. Он летал по площадке, работал так четко, что завораживал взгляды зрителей. Я почти моментально перенял его стиль игры. С ним это было сделать очень легко. Он управляет, но в него веришь и знаешь, что что бы ты ни сделал – Генри не подведет.

Далеко не со всеми спортсменами так. Не единожды в нашем бассейне происходили какие-то игры, в которых участвовал я и мои коллеги.

Люди к подобным мероприятиям относятся легкомысленно – приза как такового нет, надо лишь показать себя, свое тело. Мы здесь все не профессиональные игроки, победы от нас никто особо и не требует. Для нас развлечение, для зрителей услада глаз.

Лишь для работников отеля это не развлечение. Я думаю, их обязательно как-то наказывают в случае проигрыша, иначе, зачем бы ему так стараться?

Мы в чистую выиграли обе партии. Это игра бесконтактная, все время видел рядом не его, а его тень.

Лишь после того, как была объявлена наша победа и трибуны взревели, повернулся к нему, увидел, насколько он был взмылен. Генри подлетел ко мне, протянул мне мокрую руку, я пожал – он дернул на себя, заставил меня наклониться, чтобы что-то сказать. В этом шуме иначе было не расслышать ничего.

Он сказал лишь это:

– В море.

Я ошарашенно проводил его взглядом, машинально улыбаясь и пожимая руки тем, кто подходил ко мне с поздравлениями.