«Застенчивый» спасатель

Генри Оберг под круглосуточным наблюдением. Мы его прослушиваем. Не вздумайте сделать хотя бы шаг не в ту сторону.

На этом закончился разговор в его машине. С тех пор прошли сутки. В моей свободе нет ограничений. При мне остался телефон. Я могу ездить, куда хочу. Только за мной теперь тоже слежка. Даже через телефон. К чему бы я ни прикоснулся – Ноа сразу об этом узнает.

Черт возьми! Детектив какой-то!

Я звонил в Россию. Долго разговаривал с дядей Сашей, осторожно узнал подробности. Про яд все правда. Они даже выяснили, какой.

Вот только противоядия от него не существует. Совсем!

Встал с дивана, взял бумажник. Ноа объявился в комнате мгновенно:

– Куда-то собираетесь?

– Искупаться хочу.

Он смерил меня взглядом:

– Не вздумайте творить глупости. За вами следят, вы помните?

– Помню.

– Это хорошо."

"Выйдя из его номера, вошел в лифт. Мы живем в отеле «Оберг». На третьем этаже. Генри знает об этом. Вчера увидел меня. Потом поднялся и постучал в номер. Ему открыл Ноа. Этот засранец вышел к нему в одних трусах, предварительно приказал мне тоже раздеться до трусов.

Он пригласил младшего Оберга внутрь. Разговор был коротким. Генри еще на пороге увидел меня. Я сидел также, на диване. Отворачивался от него постоянно, не знал, как смотреть ему в глаза. Хоть снял перстень предварительно – иначе совсем бы удавился.

– Генри Оберг, как приятно! Я давно мечтал с вами познакомиться. Проходите, пожалуйста, будьте моим гостем, – рассыпался в любезностях говнюк Ноа.

Генри вошел. А тут я. В трусах и на диване.

– Привет, – буркнул в его сторону.

– Я звонил тебе, – коротко произнес он. Говорил тихо. – Опять телефон сломался?

– Нет. Я не ответил и что с того?

Я закрыл свою боль злостью. Решил, если наору на него, проявлю себя подонком – он быстрее уйдет.

– Не объяснишь?

– Объясню. Объясню! У меня нет времени на общение. Я занят другим!

Рычал, как раненный зверь, прямо в этом номере истекавший кровью. Я действительно ею истекал. В сердце.

Я отводил взгляд, смотреть на него было выше моих сил.

Молчать, не иметь возможности даже объясниться. Он открыл для меня всю свою жизнь, а я натоптал и ушел. Теперь хамлю.

– Как вас зовут? – не добившись от меня никаких ответов, младший Оберг обратился к тому, кто держал меня в узниках ценой человеческой жизни.

– Ноа. Мне очень приятно с вами познакомиться, господин Оберг, я давно мечтал…

– Ноа, вы не могли бы оставить нас на несколько минут вдвоем? – Генри безапелляционно прервал его.

– Простите, но не могу.