Отец, сельский священник, жил со своей семьей в уютном, хоть и довольно убогом домишке, где было полно книг, повсюду валялось шитье матери и лаяли многочисленные когда-то бродячие, но теперь подобранные и обретшие жилье и хозяев собаки. Когда в глуши Суссекса разразилась эпидемия лихорадки, отец проводил долгие часы в уходе за больными. Мать тоже заболела, и отец преданно ухаживал за ней. Вскоре оба стали жертвами заразной болезни, и семнадцатилетняя Шарлотта осталась сиротой.
Один из коллег отца, тоже священнослужитель, нанял ее ухаживать за своими детьми.
Но он не обладал жизнерадостностью и дружелюбием отца Шарлотты, а его дом оказался холодным и неприветливым местом. Бедняжка терпела больше года, а потом храбро решила, что если уж прокладывать себе дорогу в этом мире, то лишь на своих условиях.
Шарлотта отдала княгине бинокль и уселась, любуясь залитым солнечным светом морем и изящной яхтой, входившей в гавань. Она преуспела в жизни сверх самых невероятных фантазий. Монте-Карло и богатые, знатные друзья княгини Натальи разительно не походили на жителей Суссекса и незатейливую обыденную жизнь семьи викария.
– Наглый щенок, – восторженно проворчала княгиня, направив бинокль в сторону приближавшегося судна. – Только Шандор способен вывесить флаг не своей страны, а с изображением фамильного герба. Однако не вижу на палубе дам: весьма странное поведение для Кароли. Возможно, слухи, дошедшие сюда из Парижа, верны.
– Какие слухи, ваша светлость? – поинтересовалась Шарлотта, принимая бинокль от княгини.
– Говорят, виконтесса Ирен де Салбри утопилась в Сене, когда граф Кароли ее бросил.
Шарлотта подняла бинокль и снова стала рассматривать яхту. Матросы дружно готовились к швартовке. Мужчина в белом морском кителе небрежно облокотился на сверкающий медный поручень.
– Тот, что в белом кителе, – граф? – с любопытством спросила Шарлотта.
– Если он дьявольски красив, значит, это Шандор, – кивнула княгиня, блестя черными глазами. – Сегодня же скажу месье Блану, что его Дворец дьявола привлек внимание самого Отпрыска Дьявола.
– Нехорошо так зло подшучивать над месье Бланом, – рассмеялась Шарлотта. – Он очень оскорблен прозвищем, которое получило семейное казино.
– Вряд ли его оскорбит то, что привлечет в его казино еще больше золота, – рассудительно заметила княгиня. – Поэтому он с таким нетерпением ждет окончания строительства дороги Ницца – Ментона. Теперь все клиенты немецких казино станут толпиться в Монако."
"Но Шарлотта уже не слушала.
