Затерянная между мирами. Дилогия

И даже букет не принесла…

— Извини, по пути не попался цветочный магазин… А так купила бы пару гвоздичек…

— Дура! — не выдержав моего глумления, взвилась Маша. — Да угомонись ты наконец! Саша женится! Он не твой, понимаешь? И никогда им не был!..

Последние слова обожгли меня своей правдой, причинив острую боль. Я знаю. Он не мой. И никогда им не был. Но не могу с этим смириться…

— Не могу смириться…

— Знаешь что, Катя… — в голосе Маши появились стальные нотки. — Несмотря на то, что мы подруги, я считаю, тебе не место на этой свадьбе… Уходи… Не порти людям праздник…

— Ты права… — медленно кивнула я.

 — Я уйду… Только попрощаюсь с нашим женихом…

— Не смей, — встревоженная Маша попыталась меня остановить, но я лишь отмахнулась от нее, стремительно покинув туалет.

Меня сразу же поглотила разноцветная толпа гостей, и я принялась лавировать в море букетов, шариков и прочей свадебной мишуры.

— Саша! — окликнула я, когда все препятствия были успешно преодолены, а перед глазами маячил знакомый белобрысый затылок.

— О, Кать, привет! — он обернулся почти мгновенно. — Хорошо, что пришла!

Его улыбка была широкая и бесконечно счастливая. Но не стоило питать иллюзий: она предназначалась не конкретно мне, а всему миру… И если бы сейчас на моем месте стоял наш сосед-пьяница дядя Веня, эта улыбка не потеряла бы и толики сияния.

— Привет, — я тоже попыталась улыбнуться, хотя это казалось почти невозможным. Еще более невозможным оказалось не смотреть в сторону белоснежного вороха кружев, в которых утопала стоящая рядом невеста.

 — Можно тебя на минутку?..

— Если только на минутку, — пожал плечами не-мой жених. — А то нас скоро могут позвать в зал…

Мы отошли в сторону, и Саша, привалившись плечом к стене, торопливо спросил:

Но я медлила. Стояла и просто глазела на него, впитывая в себя каждую черточку его лица. Хорошо, что додумалась надеть туфли на высоких каблуках: теперь я была почти одного роста с ним и могла насладиться всем, что так любила.

А любимым было все… И прозрачно-голубые глаза, чуть надменные и горделивые, но от этого еще более притягательные. И высокий лоб, всегда будто чуть нахмурившийся. И прямой, как по греческому канону, нос. И жесткий, выступающий вперед подбородок. И даже едва заметные круги под глазами, за которые его друзья в шутку прозвали «рыцарь печального образа». Я же считала, то эта деталь придает его образу еще больше аристократизма и благородства.