Затерянная между мирами. Дилогия

Илья с Карлом Генриховичем сразу взялись за ремонтирование покосившейся вывески, я же вызвалась помочь хозяйке с продажей ее выпечки. Для этого переоделась в свой сарафан с маками, который привел в полный восторг Магдалену.

— Какая красота! — воскликнула она, увидев меня в новом наряде. — И вам не жалко одевать его для работы?

Нет! Не жалко! Глаза б мои его не видели! Но сказать так я, естественно, не могла: Карл Генрихович обидится, да и миссис Флинн слишком искренне им восхищалась.

Поэтому я ответила немного другое, но тоже честное:

— У меня просто всего одно платье…

— Ну ничего, вечером я вам что-нибудь подберу из своего… — пообещала Магдалена.

К обеду в булочной появился сын миссис Флинн Спенсер, худенький невысокий мальчуган лет двенадцати-тринадцати. Он забрал у матери несколько бумажных пакетов, в которые заранее была упакована кое-какая выпечка. Это оказались заказы постоянных клиентов, и их нужно было разнести по адресам.

— Вот видите, — заметила я с улыбкой, — у вас даже заказы делают. А, значит, не все так плохо… Людям нравятся ваши булочки и хлеб…

— Это в основном соседи и клиенты с ближайших домов, — отозвалась Магдалена. — А случайные покупатели сюда захаживают не так уж часто…

Тем не менее, несмотря на жалобы миссис Флинн, к закрытию магазина большая часть хлеба была раскуплена.

— Придется завтра нести это в церковь для нищих, — все же вздыхала Магдалена, собирая остатки.

— И когда вы все успеваете: и печь, и продавать, и в церковь ходить? — с улыбкой поинтересовался у нее Карл Генрихович.

— Тесто замешиваю с вечера, пеку рано утром. Брат, который живет недалеко от меня, помогает перевезти свежий хлеб в магазин… В церковь может отнести его жена… Сын тоже постоянно на подхвате… Так что, помощники у меня есть, — тоже разулыбалась Магдалена.

Было заметно, что любое общение с нашим Карлом Генриховичем доставляет ей большое удовольствие, но при этом заставляет смущаться и розоветь.

Жила миссис Флинн в одном из тех уютных домиков с садом, что располагались на окраине города. Дом был одноэтажным, но с просторным чердаком, куда хозяйка и собралась нас поселить. Правда, опять втроем.

Магдалена очень извинялась, что не может выделить нам раздельные комнаты, зато мне с Ильей, как «супругам», досталась большая, почти двуспальная кровать, а Карлу Генриховичу — добротная раскладушка. В общем, жаловаться было грех.