Затерянная между мирами. Дилогия

— Даже не верится, — Илья тоже ликующе разулыбался и взъерошил себе волосы.

— Ладно, ребята, с вашего позволения я пойду к себе. Чувствую, мне необходимо немного отдохнуть. Полдня отстоял в очереди на прием к Верховному, устал страшно, — сказал Карл Генрихович. — А вы можете заказать себе праздничный ужин и отметить конец наших долгих приключений. Берите, все что захотите. Ни в чем себе не отказывайте.

— Все спишется с вашего счета? — догадалась я. — Кстати, а что за он? Раньше вы никогда не упоминали о нем.

— У каждого Хранителя есть свой счет в валюте друидов, который раз в год пополняется ими же. Это можно назвать своеобразной зарплатой. Счетом можно воспользоваться либо в этом мире, либо в нашем реальном, правда, у нас иногда возникают трудности с конвертацией в рубли… Но это уже технические нюансы.

Карл Генрихович еще раз с нами попрощался и удалился.

— Представляешь, мы скоро будем дома? — я восторженно посмотрела на Илью, а потом не удержалась и бросилась к нему в объятия.

Илья крепко прижал меня к себе, приподнял над полом и, смеясь, начал кружить по номеру, пока случайно не споткнулся об угол кровати и мы с налету не рухнули на нее вместе. Я оказалась подмятой под ним, и Илья не упустил шанса поцеловать меня. Его губы вначале легко коснулись моих, будто спрашивая разрешения, и, не встретив отпора, стали ненасытными и требовательными.

Я вспомнила о настойке, когда на мне почти не осталось одежды, а разгорающееся внутри желание затуманивало разум.

— Подожди, — я уклонилась от очередного поцелуя Ильи и отыскала взглядом подушку, под которой спрятала пузырек.

Выскользнув из его горячих рук, потянулась к подушке и нащупала бутылочку. Наконец настал тот самый момент, когда можно было ею воспользоваться, но я неожиданно заколебалась. Так ли мне это нужно — идти наперекор судьбе? Стоит ли ее испытывать и к чему может привести мое своеволие?..

— Что это? — спросил Илья, глядя, как я задумчиво верчу пузырек в руке.

Я посмотрела на него, потом еще раз на настойку, и приняла решение.

— Ничего, — я соскочила с кровати, подбежала к окну и, приоткрыв его, выбросила бутылочку на улицу. Та жалобно звякнула, ударившись о землю, и разлетелась на сотни мелких осколков.

Наблюдая, как темно-коричневая жидкость растекается и впитывается в пористую почву, я вдруг испытала облегчение.

— Уже ничего, — повторила я, возвращаясь к Илье, и сама накрыла его рот поцелуем.