Затерянная между мирами. Дилогия

 — Смотрите, какое небо голубое… И листья еще такие яркие, не запыленные… Москва весной особенно прекрасна…

— Да, действительно… — пробормотала я в ответ, параллельно обдумывая план побега.

— Ох, простите, забыл представиться! — вдруг спохватился собеседник. — Карл Генрихович…

— Очень приятно. Катя, — выдавила я улыбку.

— А что ж вы, Катенька, в такой чудный весенний день грустите? — не унимался старик. — Или не с кем его провести?..

Последний вопрос заставил меня дернуться и отвести глаза, проговорив в сторону:

— Просто иногда хочется побыть одной…

Старичок на это протяжно вздохнул, а потом выдал нечто странное:

— Бедная, бедная девочка… И такая глупая… Выдумала себе любовь, поверила в нее, а потом сама в ней и запуталась…

У меня что-то неприятно защекотало в груди, и я осторожно уточнила:

— Вы сейчас о ком?.

— О тебе, Катюша, о ком же еще? — снова вздохнул Карл Генрихович.

— Извините, но тогда я не понимаю, что вы имеет в виду, — мой голос стал жестче, зато сердце принялось биться как сумасшедшее.

— Все ты понимаешь… — снова улыбнулся старик. — Только не хочешь этого признавать… Даже себе не хочешь признаться, что ошиблась… Что это и не любовь вовсе… А обыкновенное чувство собственичества…

— Да как вы можете так говорить! — взвилась я. — Вы же ничего не знаете обо мне! Не знаете о том, как сильна моя любовь!

— Это ты еще ничего не знаешь о любви… — покачал головой Карл Генрихович. — Любовь — это не доказывать кому-то, что ты лучший, и тем более не делать чего-то назло… Вопреки… Не калечить свою и чужую жизнь в угоду неких эгоистичных порывов… А что, если этот парень, который как раз сейчас женится, — старик махнул тростью в сторону ЗАГСа, — не твоя судьба?

Теперь я просто не могла найти нужных слов для достойного ответа, а просто хватала ртом воздух, которого вдруг стало катастрофически не хватать.

А тот продолжал поучать меня:

— А что, если тебе по судьбе предназначен другой человек, но из-за своей выдуманной любви ты не сможешь его разглядеть?.

— Я не верю в судьбу, — мне наконец удалось немного выправить дыхание. — Это, во-первых. А во-вторых, признавайтесь, Карл Генрихович, кто вас ко мне подослал?.. Мои родители? Или Маша?.. Вы ведь психолог, да?.. Хотите вправить мне мозги?.. Тогда зря стараетесь… Я все равно…

— Катя, Катя, — покачал головой старик, глядя на меня как на неразумное дитя.