Затерянная между мирами. Дилогия

Одна рука его нежно поглаживала мой затылок, а другая ласкала грудь, живот, бедра, распаляя желание еще больше… Потом он прервал поцелуй, и его губы, а затем и язык принялись исследовать мое тело, не пропуская даже самые сокровенные места и заставляя меня сгорать от наслаждения и стыда одновременно.

Эту сладкую пытку Илья прервал в тот момент, когда я уже готова была принять его в себя.

— Сейчас немного будет больно, — как-то виновато произнес он, останавливаясь на полпути.

Что он имеет в виду под «будет больно», я сразу не поняла, и только потом… Вот же черт… Неужели здешняя Катя все-таки девственница?.

. Не повезло, так не повезло… Ну что ж, назад дороги нет…С другой стороны, мне выпал уникальный шанс повторно лишиться девственности, только теперь уже в объятиях любимого мужчины.

— Готова? — тем временем заботливо спросила Илья.

Я кивнула, и в следующую секунду мое тело пронзила боль, которую, уверена, никакая другая женщина не хотела бы испытать заново. Я с шумом выдохнула, но стон сдержала, лишь крепче обхватила Илью за шею.

Тот немного подождал, пока мое дыхание выровняется, затем начал снова двигаться, постепенно ускоряя темп. Боль понемногу утихала, уступая место вернувшимся сладостным ощущениям, и в конце концов исчезла во взрыве острого наслаждения…

… — Я самый отвратительный врач на свете, — пробормотал виновато Илья, перекатываясь на спину и притягивая меня к себе. — Пошел на поводу у своих желаний, забыв о твоей болезни…

— Зато ты самый лучший муж на свете, — я поцеловала его в плечо, а потом уткнулась в него носом.

Сейчас я испытывала просто сумасшедшее и ни с чем не сравнимое счастье, что даже хотелось плакать.

— Померяй температуру…

— Илья… — простонала я. — Сколько можно?.. У меня уже скоро при виде градусника глаз будет дергаться…

— Меряй, — упрямо повторил тот. — Я должен быть спокоен, что не навредил тебе… — откуда ни возьмись в его руках, как у фокусника, появился термометр.

— И где ты их берешь, — выхватывая его, вздохнула я.

Когда градусник был установлен на свое привычное место, Илья снова сгреб меня в охапку и, поцеловав в макушку, спросил:

— Как ты себя чувствуешь?..

— Лучше, чем когда-либо, — совершенно искренне ответила я.

— Нигде ничего не болит?

— Нет, — усмехнулась я.

— А горло? Уши? Голова? Насморка нет?

— Господи, нет… — засмеялась я. — Разве что горло немного саднит…

— Ну вот видишь, а говоришь, ничего не болит, — серьезно отозвался Илья.