Затерянный город, или Каждому свое

Но нам и открывать не надо, достаточно было бы спустить веревочную лестницу. Только что теперь вспоминать про упущенные возможности!

Зато Леня стал настаивать на ином варианте:

– Взбираемся по дереву наверх! Там на первой же развилке хватает места, можно удобно всем улечься. В крайнем случае привяжемся.

Я с большим сомнением посмотрел на сбившихся в кучку Свонхов:

– Сможете подняться по стволу? Или только на хулиганские выходки способны?

Как ни странно, все трое уставились на Цилхи. Девушка побледнела от переживаний и еле выдавила из себя:

– Что так? – вновь она меня злила своим видом, как мне казалось, лживым и притворным.

Да и аура показывала, что девица почему-то привирает. – Живот мешает? Или коленки не сгибаются? – хотелось погрубее сказать, но удержался.

Зато, словно мне в тон, послышался вторичный рев, на этот раз явно ближе, чем раньше. Мнущаяся малолетка вздрогнула и сразу призналась:

– Ерунда! Со мной не пропадешь! – бесшабашно заверил ее Найденов. – Привяжу тебя страховкой к себе и буду поддерживать сзади.

Начали! Пока еще светло.

И тут же сбросил с плеча моток лиан.

Не удивились, когда впереди всех шустрой ящеркой стал подниматься Руд. За ним степенно, словно жук, но уверенно стал подниматься Багдран. Цилхи после первых метров вообще глаза прикрыла и далее поднималась только благодаря постоянному речитативу Леонида:

– Ногу выше… Перенесла ладошку… Теперь вторую ногу…

Ну а нам с Эулестой, так как спешить не стоило, удалось переброситься несколькими словами.

Правда, мы вначале взобрались на гору вывернутых корней и немножко, с десяток метров прошли по стволу. Девушка не пожелала ползти следом за мэтром, поэтому уселась, перекрывая мне дорогу, и начала с жалоб:

– Господин Капитан, получается, что мы даром надрывались и носили тяжелые коряги? У меня все мышцы стонут…

– Ничего не даром! – возразил я, уже пусть с небольшой высоты, но стараясь присмотреться к пройденной нами тропе. – За каждый килограмм перенесенного на себе веса получишь оплату согласно установленному прейскуранту.

– Кем установленного? – растерялась она.

– Мм?.. А когда получу и сколько?

– Когда вернешься к своему дяде и с ним поторгуешься. Расценки вообще-то не меняются: три медяка – за три тонны. Но… мало ли как оно по-родственному сложится…

Она уже поняла, что я над ней издеваюсь, но рассмеялась обворожительным смехом и перешла на томное мурлыкание:

– Хи-хи! Ты такой смешной… Но зато с тобой – ничего не страшно.