Затерянный город, или Каждому свое

Что хоть немножко обнадеживало, так это отсутствие взрыва до самого неба или какого-то вздымающегося вверх облака дыма.

«Может, ничего явно смертельного?..» – пытался я сам себя успокоить.

И тут сместившийся на угол зданий Леонид воскликнул:

– Смотрите! Вон по той улице начинает стелиться туман!

Когда и я туда глянул, то непроизвольно вздрогнул. Все-таки катастрофа состоялась, город обречен, и не факт, что со временем опять станет обитаем. Простой с виду, белый туман был похож на густую и вязкую воду.

Будучи уже прекрасно знакомым с некоторыми параноиками из числа пупсов, можно было смело утверждать: газа за стенкой зала Страсти хватит, чтобы заполнить весь Пупсоград по верхний краешек крепостных стен. Не исключено, что это поможет сохранить экспонаты в лучшем состоянии, но вдыхать подобную гадость я бы порекомендовал только оголтелым врагам, политикам и всем титулованным по наследству личностям, рвущимся к власти.

Нам же следовало немедленно уходить. Теперь я всегда буду доверять своим плохим предчувствиям.

Собирались мы и грузились в бешеной спешке. Особенно много всего разного нацепили на меня. Потом мы все-таки набросили веревку на торс Багдрана, ухватились за концы вместе с Найденовым, и я скомандовал провинившемуся парню:

– Первый, пошел! – при этом туман на площади уже клубился возле пятых, шестых этажей.

Портал сработал в штатном режиме: у нас в руках остались только обрезки страховочной веревки. Второй ушла Эулеста, с продуктами питания и некоторым личным оружием.

Затем шагнул сильно перегруженный Леонид. Мой друг на себе волок одноногого Руда, да и еще кое-что по мелочи.

А вот когда подошла очередь Цилхи, она вдруг запаниковала, ударилась в истерику и залилась слезами.

Но у меня появилась четкая уверенность, что сучка притворяется и у нее явно что-то на уме. Такого острого желания просто убить человека у меня никогда еще не бывало. Чудом удержал себя от злобного рева, испытывая желание одним пинком отправить девицу в портал. Наверное, удержало на месте опасение, что, будучи перегружен неимоверно, могу сам неудачно пошатнуться и рухнуть не в ту сторону.