Затмение

И вдруг добавил:

– А можно у тебя кое-что спросить?

– Разве тебе требуется спрашивать?

– Я могу услышать только то, о чем ты думаешь. Это просто история, которую Белла почему-то не стала мне рассказывать. Что-то насчет третьей жены…

– Что именно?

Эдвард не ответил, прислушиваясь к безмолвному рассказу Джейкоба, и вдруг тихо зашипел.

– Что такое? – спросил Джейкоб.

– Ну конечно же! – вскипел Эдвард. – И как я не догадался! Лучше бы ваши старейшины держали эту легенду при себе!

– Не нравится, что пиявок изобразили во всей красе? – поддразнил Джейкоб.

– Да наплевать мне на это! Лучше подумай, с каким персонажем Белла могла отождествить себя?

Джейкоб на минуту задумался.

– Ох! Мда… Третья жена. Теперь ясно.

– Она хочет быть на поляне вместе со всеми. Внести свой скромный вклад, как она это называет. – Эдвард вздохнул. – И это было второй причиной, почему я остаюсь завтра с Беллой: когда она чего-то хочет, то становится ужасно изобретательной.

– Между прочим, твой воинственный братец тоже навел ее на эту мысль – не меньше, чем сама легенда.

– Никто не имел в виду ничего плохого, – примирительно прошептал Эдвард.

– А когда заканчивается это небольшое перемирие? – спросил Джейкоб. – На рассвете? Или после схватки?

Оба замолчали и задумались.

– На рассвете, – одновременно прошептали они и засмеялись.

– Спокойной ночи, Джейкоб, – пробормотал Эдвард. – Наслаждайся моментом.

Они снова замолчали, и на несколько минут в палатке воцарилась тишина.

– Я вовсе не имел это в виду в буквальном смысле! – застонал Эдвард.

– Извини, – прошептал Джейкоб. – Мог бы и уйти – оставил бы нас наедине.

– Джейкоб, может, тебе помочь заснуть? – предложил Эдвард.

– Можешь попробовать, – безмятежно ответил Джейкоб. – Интересно, чья возьмет?

– Не зарывайся, волк. Мое терпение отнюдь не безгранично!

– В данный момент я бы предпочел не двигаться, если ты не возражаешь! – тихонько рассмеялся Джейкоб.

Эдвард принялся напевать себе под нос – громче, чем обычно, наверное, чтобы заглушить мысли Джейкоба. Он мурлыкал мою колыбельную, и, несмотря на то, что этот странный, наполненный шепотами, сон начинал меня раздражать, я все глубже погружалась в забытье… в другие, более приятные сны…

Глава двадцать третья

Чудовище

Когда я проснулась, солнце уже светило вовсю – даже в палатке глазам было больно. И я действительно вспотела, как и говорил Джейкоб.