Зацепить 13-го

Боже милостивый, да она таскала с собой в школу зубную щетку.

У меня самого тревога зашкаливала от потребности узнать, что ее так огорчает.

Я не хотел испытывать судьбу или усугублять ситуацию, поэтому молчал.

Тащить ее к себе в машину, возможно, было не самой лучшей затеей, учитывая, что она, похоже, больше не хотела говорить со мной, но я не мог оставить ее дожидаться сраного автобуса.

За всю дорогу до дома она не произнесла ни слова, если не считать постоянных извинений за то, что она, очевидно, не способна контролировать.

Я не знал, что мне сказать или сделать, чтобы ее успокоить.

Я повторял: «Все в порядке, не волнуйся», но она меня не слушала.

Как будто она застряла внутри собственной головы, до смерти психуя из-за чего-то, чего я не видел.

Я чувствовал себя беспомощным.

Мне хотелось ей помочь, но это было невозможно сделать, не зная, с кем она сражается.

— Извини меня, — сказала Шаннон, когда я остановился неподалеку от ее дома и целых пять минут уговаривал ее сказать, в чем дело. — Я так…

— Тебе не за что извиняться, — ответил я, после чего заглушил мотор и повернулся к ней.

Черт, что же с ней не так?

Неужели кто-то в школе вздумал над ней издеваться?

Неужели и здесь кто-то посмел ее оскорблять и унижать?

— Джонни, я… это… — Она умолкла, глядя на свой маленький типовой домик в конце улицы, затем повернулась ко мне. — Пожалуйста, не рассказывай, — тихо произнесла она.

Ее большие глаза были полны непролитых слез.

Я нахмурился, чувствуя, как колотится сердце.

— Не рассказывать что?

Она забросила волосы за уши и судорожно вздохнула:

Я стиснул руль, сопротивляясь сильному желанию посадить ее на колени и обнять.

— Я не собираюсь никому ничего рассказывать, — произнес я самым мягким тоном, на какой был способен.

— Обещаешь? — хрипло спросила она.

Шаннон опять судорожно вздохнула:

— Извини… такое бывает, когда мне страшно.

У меня кровь застыла.

— Шаннон, чего ты боишься? — спросил я, удивляясь, как спокойно звучит мой голос, когда внутри я готов был взорваться.

— Случилось? — переспросила она, словно не поняв.

Я смотрел, как она кусает нижнюю губу.

— В школе? — медленно кивнул я. — Тебя кто-то оскорбил?

Она закрыла глаза и еще сильнее закусила губу. Не выдержав, я вытащил несчастную губу из ее зубов.

— Не надо, — попросил я.

Она резко открыла глаза.

— Ты себе губу повредишь, — сказал я, убирая руку, хотя мне этого очень не хотелось.

— Извини, — прошептала она.

— Не нужно извиняться, — возразил я.