Зацепить 13-го

— Джонни, не надо оправдываться, — уже мягче сказала миссис Кавана. — Никто не говорит, что ты сделал это нарочно, дорогой.

— Да, блин, вот именно, — пробормотал он. — Все, мама, тема закрыта.

Он говорил возбужденно — нет, тут было что-то еще.

Скорее всего, так оно и было.

В памяти всплыли все красочные подробности того разговора в машине.

Я встревожилась и подумала, знает ли миссис Кавана, какую боль терпит ее сын?

Я в этом сомневалась.

Мы были знакомы меньше часа, но она не производила впечатления женщины, которая сознательно позволит своему сыну подвергаться опасности.

— Ты не туда едешь, — сказал Джонни, когда на перекрестке миссис Кавана не поехала прямо по шоссе, а свернула налево. — Шаннон живет в Баллилагине, в дальнем конце.

— Милый, я знаю, — беззаботно ответила миссис Кавана. — Я подумала, что будет совсем неплохо завезти Шаннон к нам и угостить чаем.

— Чаем? — прохрипела я.

— Мама, — тяжко вздохнул Джонни.

— Шаннон, дорогая, ты ведь пьешь чай? — спросила миссис Кавана.

— Мама, — тихо прошипел Джонни, — что ты делаешь?

— Девочки сейчас у грумера, их надо будет забрать в семь, — пояснила миссис Кавана. — Сейчас почти пять. Неразумно проехать такой длинный путь с Шаннон в Баллилагин, чтобы потом опять возвращаться туда за собаками.

— Так забери их сейчас, — предложил Джонни, напрягаясь еще сильнее.

— Не могу, — беззаботно ответила миссис Кавана. — Я оставила кошелек дома.

— Мам, нет, — предостерегающе произнес Джонни, медленно качая головой.

— Шаннон не возражает, если мы на часик заедем к нам, а потом отвезем ее домой, — ответила миссис Кавана.

— Ты ведь даже ее не спросила, — язвительно заметил Джонни.

— Шаннон, ты не против, дорогая? — обратилась ко мне миссис Кавана.

— Я не против, — выдавила я, разрываемая страхом и жгучим любопытством. — Не возражаю.

— Вот видишь? — Миссис Кавана потрепала сына по щеке. — Шаннон не возражает.

Джонни повернулся и виновато посмотрел на меня.

Я не знала, как себя вести и что говорить, а потому лишь пожала плечами и слабо улыбнулась ему.

Он пристально посмотрел на меня, потом резко выдохнул и повернулся к лобовому стеклу.

Дальше я молчала, слушая разговор Джонни с матерью и отвечая, лишь когда меня спрашивали.

Мне было неловко, неудобно, я всю дорогу ощущала его присутствие, и мое тело было в состоянии повышенной готовности.

К чему — я понятия не имела.

Но всякий раз, оказываясь рядом с Джонни, я еле дышала.