Зацепить 13-го

Той, которая дала мне жизнь, я сказал, что больше не девственник.

Той, которая использовала меня, написал, чтобы она отвалила.

И той, что помутила мой разум.

Исусе, моему члену есть за что ответить.

Прошло минут десять, на протяжении которых мама всхлипывала и шмыгала носом, уткнувшись мне в грудь.

— Мам, я пойду посмотрю, как там Шаннон.

— Конечно, милый, — ответила она. — Ты ведь не собираешься…

— Нет, мам, — пообещал я, осторожно разжимая ее руки и высвобождаясь из объятий. — Я ее пальцем не трону, потому что мы просто друзья, а я — девственник.

— Я знаю, что нет, — хрипло сказала она. — Но я верю, что ты поведешь себя правильно.

— Да в общем-то… — замялась она.

— Значит, ты наврала? — спросил я, с упреком посмотрев на нее. — Вообще не надо сегодня забирать Бонни и Плюшку?

Разумеется, она наврала.

Достаточно было взглянуть на ее виноватое лицо, чтобы это понять.

— Заноза! — возмущенно бросил я.

— Беспутник! — в том же тоне ответила она.

В этом сражении мне не победить.

Я поднял руки в знак поражения и поспешил убраться из кухни, прежде чем мама утопит меня в новых потоках слез.

46. Последствия поцелуев с парнями в спальнях

Как и в прошлый раз, я безумно долго простояла под душем в великолепной ванной Джонни.

Я не смогла удержаться.

Я винила в этом тугие струи воды.

И его гель для тела.

Когда же я наконец вылезла, то завернулась в громадное белое пушистое полотенце и вздохнула, ощутив прикосновение роскошной ткани к коже.

Джонни вряд ли сможет понять, как ему повезло расти в таком доме, с такими родителями и такими удивительно мягкими полотенцами.

Я долго стояла посреди ванной, вслушиваясь в тишину.

Никаких тяжелых шагов.

Никаких болтающихся дверных ручек.

Никакого предчувствия неминуемой опасности.

Когда холод наконец добрался до меня, я насухо вытерлась и надела лифчик.

Правда, это действие не имело смысла: скрывать мне было почти нечего, а то, что имелось, торчало само и не нуждалось в поддержке.

Простояв секунд десять в лифчике, я передернулась и сняла его.

Он был насквозь мокрым, как и трусы.

Я бесконечно долго скручивала их в тугой шарик, чтобы затем завернуть в лифчик.

Так неловко, что под рукой не было рюкзака, куда все это можно засунуть. Я стояла посреди ванной, чувствуя себя круглой дурой и начиная паниковать.

Логика сообщала мне, что это глупо, но при мысли, что Джонни увидит мое нижнее белье, кружилась голова.

Кончилось тем, что я запихнула белье в колготки, завернулась в полотенце и прошла в комнату.