Зацепить 13-го

Усилием воли я выкинула из головы лицо отца, нервно выдохнула и сказала:

Когда я открыл глаза, вокруг было темно и попискивали мониторы.

Не понимая, где нахожусь, я на автомате запаниковал и стал срывать провода, прикрепленные к груди и рукам.

Еще какая-то дрянь была у меня в носу, и я шмыгнул им, пытаясь освободиться.

Странное ощущение в руках — как будто они чужие.

Глазные яблоки вращались внутри головы сами по себе.

Серьезно, я не управлял ими.

Я пытался сосредоточиться, изо всех сил пытался понять, где нахожусь, но глаза смотрели в разные стороны, а комната вращалась.

— Джонни, сынок, все в порядке, — послышался рядом отцовский голос. — Не надо вытаскивать иглы из вен, ты можешь пораниться.

Я услышал, как стул проехал по плитке.

— Папа, — прохрипел я, успокаиваясь, когда его теплая рука накрыла мою. — Где я?

Я его не видел, но знал, что он рядом.

Его голос звучал возле самого уха, создавая ощущение безопасности.

Отцовская рука коснулась моего лба, убирая волосы, точно так же, как в детстве.

— Сынок, ты в послеоперационной палате.

Я смутно помнил поездку на «скорой» в больницу.

У меня ничего не болело.

— Сынок, тебе сделали операцию, — сообщил отец.

— Блин, — прохрипел я. — Мой член на месте?

— Никуда не делся, — фыркнул отец.

— Тоже. И все в рабочем состоянии.

— Слава богу, — судорожно выдохнул я.

— Ты помнишь вчерашний матч? — спросил он. — Вы играли вечером. Ты серьезно пострадал, сынок.

— Я помню девочку, — заплетающимся языком произнес я. — А почему так темно?

— Потому что тебе положено спать, — сказал отец.

— И что, никакого света? — в замешательстве спросил я. — Все погасло?

Я услышал негромкий отцовский смех.

— Да, Джонни, в ближайшие часы света не будет.

— Ты уверен, что член у меня на месте? — Я двинул ногами, но они не слушались. — Пап, я люблю свой член. Я буду плакать, если его нет.

— Большинству парней нравится эта часть их тела, — усмехнулся отец. — Честно, все на месте.

— Проверь за меня, пап, — промямлил я, голова адски кружилась.

Я услышал тяжелый отцовский вздох, затем почувствовал, как приподнялось одеяло.

— Ну, все на месте, — заверил меня отец и вновь опустил одеяло.

— Пап, он больше не работает, — простонал я. Тело казалось пустой оболочкой. — Я его сломал.

— Врачи все починили, — успокоил отец. — Он скоро заработает снова.

— Да, Джонни, — засмеялся отец. — Через несколько недель он сможет вставать, когда тебе будет угодно.