Зацепить 13-го

— Черт! — Я уронил голову, игнорируя обжигающую боль в ногах. — Черт, пап, я вел себя с ней как мудак, когда проснулся.

— Так исправь это, — спокойно посоветовал он.

— Ты не понимаешь, — выдавил я, чувствуя себя последним дерьмом на планете. — Я запаниковал и вывалил это на нее, а она такая хрупкая. Пап, она такая… А я так…

— Так ее любишь? — усмехнулся отец. — Да, Джонни, мы все об этом знаем. Утром ты орал об этом во всю мощь легких.

— Дерьмо-о-о-о! — простонал я. — Она испугалась?

— Не знаю, как Шаннон, а мама очень испугалась, — засмеялся отец.

— Боже мой, — заскулил я. — Почему вы меня не остановили?

— Не смогли, — ответил он. — Ты успокоился, только когда Шаннон осталась с тобой. Ты заснул в ее объятиях.

— Пойду выпью кофе и посмотрю, как там твой лучший друг, — сообщил отец, вставая со стула. — Можешь выполнить мою просьбу? Когда вернется мама, постарайся ее успокоить. — Он хмыкнул. — Кое-какие из твоих бредовых откровений потрясли бедную женщину.

— Я вообще ничего не помню, — простонал я. — Все как в тумане.

— Ты, может, и не помнишь, — сказал отец, открывая дверь. — А она запомнит на всю жизнь.

Я дождался, пока отец уйдет, и потянулся за мобильником.

Я слышал, как Шаннон произносила эти слова. Почему она их произносила?

И почему сердце говорит мне, что это важно?

Черт, должно быть, мне вкатили что-то до хрена мощное, что-нибудь из препаратов класса А.

Я листал список контактов, собираясь позвонить ей и извиниться, но раздраженно отбросил телефон, вспомнив, что у меня нет ее номера.

Но даже если бы и был, я бы не смог ей позвонить.

Потому что ее отец отобрал у нее телефон.

Я не хотела возвращаться домой.

Но знала, что придется.

Я не хотела, чтобы меня избили.

Но знала: этого не избежать.

Худо-бедно, но я приняла свою судьбу.

Я знала, что другого выхода нет.

И потому я не удивилась, когда первым, что встретилось мне субботним вечером дома, был отцовский кулак.

Удар такой силы, что вышиб воздух из легких. Я рухнула на пол в коридоре.

— Так и знал! — зарычал отец, возвышаясь надо мной. Глаза у него остекленели. От него разило виски. — Знал, что ты шлюшничаешь, — бушевал он. — Говорил твоей матери, а она мне не верила.

Я не успела ни ответить, ни заслониться. Отец наклонился, зажал в кулак мои волосы, рывком поставил на ноги и потащил в кухню.

— Отпусти! — крикнула я, царапая его руку, вцепившуюся в мою голову.