Заучка на спор

Всё, что меня заботило, почему Демид уехал, почему меня заблокировал, и что вообще всё это значило.

Первые пару часов я просто сидела и думала об этом, потом не выдержала, и написала сообщение. Может, оно ему дойдёт, и он ответит?

Никакого ответа не последовало.

В гостиницу вернулась вечером крайне расстроенная, и будто бы вообще без внутренних сил. Даже на ужин с преподавателем не пошла, сказала, что хотела бы побыть в номере.

Не обманула. Долго лежала, смотрела в потолок, не понимала, как он мог обмануть меня дважды.

В конце концов, голод всё-таки одолел меня. Идти куда-то далеко не хотелось, и я просто купила в вендинговом аппарате, стоящем на первом этаже гостиницы, какой-то злаковый батончик. Всё лучше, чем ничего.

За весь день Демид мне так и не позвонил, и не написал. Ложась спать, я с надеждой смотрела в телефон, но он предательски молчал.

Уснула на удивление быстро, а проснулась с утра от тошноты. Даже не сразу поняла, что именно было не так. А потом открыла глаза, и помчалась в ванную.

Там я прочистила желудок, и стало вроде бы полегче.

Ну, супер. Ещё и отравилась.… Как будто мало было мне бед и забот! День только начался, а у меня уже всё было не слава богу.

Видимо, надо было посмотреть срок годности на том злаковом батончике, что я съела накануне вечером. Но, чего уж теперь.

Телефон по-прежнему был пуст, спать уже не хотелось, и я начала собираться на конференцию.

Завтрак пропустила, так как меня всё ещё немного мутило от запахов, и я не хотела оказаться в какой-нибудь столовой, и просто сразу пошла с вещами выселяться и на конференцию.

Наша работа по итогу заняла третье место.

Я выходила на сцену, мне вручили диплом и памятный подарок, фотографировали, но стоило ведущему назвать имя соавтора доклада, как всё настроение тотчас падало, и уже было всё не важно.

За что он так со мной? Неужели я это заслужила?

Плохо помнила, как спускалась со сцены, принимала поздравления, как мы добрались до вокзала и сели в поезд.

Единственное, что осталось в моей памяти – это сообщение, которое я получила, как только поезд тронулся. Оно было от Демида.

Я не сразу его открыла, подозревая, что в нём вряд ли будет что-то хорошее.

Всю дорогу я не покидала верхнюю полку поезда, чтобы преподаватель не смог заметить моего заплаканного лица.

Москва встретила нас серым небом и дождливой погодой, которая очень подходила под моё настроение.