Заучка на спор

– Спокойно ответил я.

В тот же вечер я оказался в Москве. Я снова был под домашним арестом, только на этот раз дела обстояли куда серьезнее. К дому была приставлена круглосуточная охрана. Мой телефон забрал себе отец, и я остался вообще без связи с внешним миром.

Единственное, что мне удалось, это на следующий день сторговаться с одним из охранников, чтобы тот дал мне телефон на пять минут. Я не мог оставить Асю в подвешенном состоянии. Мне надо было сделать так, чтобы она и в сторону мою не смотрела. Для её же безопасности.

Ну и сообщить, что со мной всё хорошо.

Сердце обливалось кровью, когда писал ей сообщение.

Всё, о чём я сейчас жалел, что родился в этой гребаной семье, потому что, если я бы был простым студентом, мы бы могли быть вместе. Я всем своим естеством чувствовал, что она была моей второй половинкой, и что без неё я не смогу быть так счастлив.

Но, пока с ней всё хорошо, я хотя бы смогу жить. Ради этого буду существовать.

И начался мой чёрный период.

Сначала неделя дома, потом – отец отпустил в универ.

Он словно специально хотел сделать мне больно. И у него отлично получалось. Давил на самую больную и уязвимую точку.

Потом увидел Асю с другим и поплыл. Пошёл в кино. Еле сдержался, чтобы не броситься за ней после сеанса. Поцелуй с Ритой… так было даже лучше. Да, ей точно было неприятно, но это ещё отдалит её от меня.

А потом она пропала. Перестала приходить в университет. И я начал сходить с ума.

Сначала думал, может, заболела.

Я боялся, что отец мог как-то выяснить про то, что мы пересекались в кинотеатре с Асей, и воплотить свои угрозы в жизнь. Однако, если бы с ней что-то случилось, сплетни бы расползлись по университету.

Когда прошёл почти месяц, а я за него ни разу не видел девушку, у меня уже началась натуральная паника. К ней на работу или домой я приходить боялся. Это бы точно повлекло проблемы.

Решение пришло случайно.

Меня вызвали в деканат подписать какие-то бумажки перед окончанием семестра. А там работала секретарша, которая, не стесняясь, давно уже отвешивала мне недвусмысленные комплименты, даже несмотря на то, что у нас с ней была разница в возрасте лет двадцать.

Я, улыбнувшись своей самой обаятельной улыбкой опёрся на её стол.