Завещание Аввакума

Он уперся ногой в столб и стал тянуть к себе кулаки, пробуя цепь на прочность. Шея и плечи у Буффало напряглись, набухли желваки на лице, он пыхтел и упирался изо всех сил, но цепь и не думала поддаваться.

Глядя на него, Лыков не удержался и прыснул.

— Что смеешься, дурак, — рассердился Буффало. — Погоди, сейчас придет Ося Душегуб, он тебе посмеется.

— Да это не так делается, — виновато пояснил Лыков. — Вот, смотри: одно звено закладывается за другое и прижимается третьим, которое используется как рычаг.

Он сложил звенья, ухватился и нажал.

Толстое кольцо сразу разошлось, и Алексей освободил правую руку.

— А так, как ты хочешь, не получится, — и Лыков рванул к себе левую руку. Цепь со звоном лопнула и повисла на запястье.

— Странно… — пробормотал он.

Буффало поглядел на него, сложил свою цепь, как было велено, и с удвоенной энергией навалился на нее. Однако у него снова ничего не получилось. Тогда Лыков двумя мощными рывками оторвал и его кандалы. Сложил обрывок цепи вдвое и получилось оружие.

— Как-то сразу веселее стало, — признался рогожец. — Осталась ерунда — выйти отсюда.

Они подбежали к двери. Массивная, она была сколочена из толстых дубовых плашек, стянутых железными полосами. Буффало налег на нее всем весом, но дверь даже не скрипнула.

Алексей внимательно осмотрел железные полосы, петли; все было крепкое, ухватиться не за что… Он нагнулся и увидел внизу щель.

— Ага… пальцы пролезают.

Он присел на корточки, ухватился снизу за дверное полотно и потянул на себя.

Дверь зашаталась, но держалась прочно. Лыков взялся поудобнее, уперся и налег изо всех сил. В глазах потемнело, заныл порезанный бок, вены, казалось, сейчас порвутся.

Буффало стоял рядом и молча наблюдал. Он понимал, что сломать такую дверь голыми руками невозможно, но после того что этот парень сделал с цепями… Вдруг раздался короткий противный визг и нижняя петля с четырьмя огромными шурупами выехала из дубового косяка! Буффало чертыхнулся от удивления; ему хотелось протереть глаза.

Алексей выпрямился, ухватился за образовавшийся проем, уперся сапогом в стену и вырвал всю дверь из косяка напрочь.

Аккуратно приподнял, своротив наружный засов, втащил внутрь и прислонил к стене.

— Ну ты даешь! — ахнул Буффало. — Говорил мне Каланча, да я не больно верил… Научи меня этому атлетизму, а я тебя стрелять научу!

— Давай сначала драпанем отсюда, — ответил Лыков.

— Как это драпанем? Лякин скоро сам сюда придет, и гоняться за ним не надо, очень удобно.