Завещание

Тамиль у всех на глазах, ходит чуть ли не в обнимку с графиней и позволил ей копаться в гардеробе жены? Что же, у нее своей одежды нет что ли, зачем ей понадобилось надевать платье Демианы??

Или… Или она специально надела ТО САМОЕ платье, показывая, что заняла место герцогини? О, Всесветлая…

А запись продолжалась.

Погруженная в свои переживания, девушка пропустила момент нападения и очнулась только тогда, когда на стене опять появился Тамиль. Он сел на пол возле лежащего Ариона и втянул на свои колени императора, придерживая его голову, а сзади герцога… сзади герцога, по-хозяйски положив руки ему на плечи, стояла графиня.

Демиана, не отрываясь, смотрела на разворачивающуюся драму — не на последние минуты жизни императора, нет, она не видела этого — на графиню. Как та поглаживает плечи герцога, потом запустила одну руку ему в волосы, наклонилась, прижавшись грудью, заправила ему за ухо прядку волос, а герцог ни словом, ни жестом не запрещает ей это делать.

Демиана смотрела и чувствовала, как внутри нее что-то наливается, разбухает, нестерпимо обжигая, и вдруг лопается, опалив болью руку.

Герцогиня вскрикнула, резко вскочила и тут же режущая боль опоясала ее живот, ударила наотмашь и по ногам девушки потекла жидкость.

Глава 25

Тамиль и Анрион валились с ног, спали по два три часа в сутки и ходили, как два умертвия не первой свежести.

Как и предполагалось, главы родов, чьи отпрыски вляпались в заговор, из шкур лезли, показывая, что они ничего не знали о задумке младших и теперь готовы на все, только лишь бы Его Светлость регент пощадил их семьи и имущество.

Насмерть перепуганные молодые аристократы, так неосмотрительно поверившие в сказки маркиза дель Аншанти, наперебой каялись, молили предоставить возможность загладить вину и торопливо сдавали всех, кого знали.

Кроме этого бедлама, на плечах Тамиля лежала подготовка к похоронам императора. Еще надо было проконтролировать, чтобы были готовы покои для правителей соседних стран, уже начавших съезжаться в Империю, чтобы проводить в последний путь Рамира Ариона де Норттон дель Риво.

И несчастная вдова — с императрицей постоянно кто-то находился, Анри каждый день проверял ее состояние и состояние плода. Физическое здоровье опасений не вызывало, но вот душевное… Ее Величество ушла в себя, почти ни с кем не разговаривала, ее ничто не интересовало, сидела целыми днями, уставившись в одну точку.