Завещание

 — Когда же мне ждать рождения внука?

— В Листопад, — тихо проговорила Деми и добавила — Мы сами об этом не так давно узнали.

— Не так давно, как же! Третий месяц уже! Ладно, ешь что хочешь, потом не жалуйся, когда муж тебя променяет на настоящую леди. — И баронесса с оскорбленным видом выплыла из покоев дочери.

Беременность Демианы не доставляла ей никаких неудобств. Ни утренней тошноты, ни отвращения к запахам, ни необычных вкусовых пристрастий. Может быть, немного быстрее девушка стала уставать, но не исключено, что причиной этому была всюду сующая свой нос баронесса, а вовсе не ожидание малыша.

Анри регулярно проверял состояние матери и плода и пока все шло замечательно. Деми казалось, что она ощущает тепло там, где растет ее сын и отголоски чего-то светлого и радостного. Девушка мечтала, как будет гулять с ребенком, играть с ним, как отец будет его учить ездить верхом, а потом все вместе будут пить отвар с пирожными и перемажутся в креме.

— Демиана, как ты, милая? — вошел герцог.

— Все хорошо.

— Да, сегодня я весь твой, — улыбнулся Тамиль. — Хочешь куда-нибудь съездить?

— Я была бы рада просто покататься по городу. Не хочу ни с кем знакомиться, я так устала — мама все утро меня воспитывала.

— Хорошо, тогда давай пообедаем и поедем. Только поедим в моей гостиной, мне не хочется, что бы к нам ворвалась баронесса.

Столица на неискушенную девушку, никуда ранее не выезжавшую дальше ярмарки в местном поселении, произвела неизгладимое впечатление.

Широкие улицы, все мощеные камнем. Ни грязи, ни луж!

Дома в два и три этажа, с фасадами, украшенными скульптурами и сандриками, лепниной и пилонами.

Сзади особняков виднелись сады и рассмотреть из кареты, как все устроено не представлялось возможным. Но Деми уже гуляла в саду при доме и могла предположить, что другие сады в чем-то с ним схожи и все равно было очень интересно.

Погода благоденствовала.

Легкие перистые облака невесомо скользили по нежно-голубой глади неба. Ласковый ветерок колыхал тонкие ветки деревьев, покрытые ажурной вязью молодой листвы.

У каждого слуги из господских домов обязательно были родные, соседи, приятели и хотя рассказывать о происходящем в доме господ они не могли, все равно так или иначе некоторая информация просачивалась и отправлялась бродить по столице.