Вставал он в восемь, до завтрака быстрым шагом обходил рощу, большое запущенное поле и две дачные улицы. Потом принимал контрастный душ и брился. Глядя во время бритья на свою физиономию, с тревогой пытался обнаружить внешние признаки неизлечимой болезни. Но таковых не находил. Наоборот, его лицо от сельской жизни розовело, а щеки начали даже немного лосниться.
В девять тридцать Тоня подавала завтрак. На неоднократное предложение хозяина присоединиться к трапезе, женщина ртвечала одинаковой фразой: «Мы уже дома пойили», что означало поели.
Николай понял, что отказ принципиален и приглашать прислугу за стол перестал.
После завтрака он час смотрел телевизор. На крыше висела тарелка НТВ+, и жилец имел возможность пользовать около пятидесяти каналов. Поначалу он старался некоторые избегать. Особенно раздражали его европейские новости, где каждый час давалась сводка деловой жизни планеты. О делах Грыжин старался не думать и смотрел в основном передачи о спорте, чаще всего наблюдая за теннисными турнирами.
Для того чтобы болеть за теннисистов, надо разбираться в тонкостях этой только на первый взгляд простой игры. Николай сам неплохо играл, и соревнования по теннису его захватывали. Затем он пристрастился к каналу «Дискавери». Там часто показывали документальные исторические фильмы, уводившие мысли Грыжина от реальной жизни.
Перед обедом засидевшийся перед экраном молодой человек непременно отправлялся на большую прогулку. Она продолжалась часа два и всякий раз заканчивалась на старом переделкинском кладбище.
Тут пешеход замедлял темп и с нездоровым интересом изучал надписи на памятниках. Его волновала продолжительность жизни покойных. Вычисляя годы от даты рождения до даты смерти, он пытался вывести формулу земного бытия. Но в переделкинской земле лежали и девяностолетние старцы, и годовалые младенцы, поэтому никакой математической закономерности мыслящему бизнесмену обнаружить не удалось.
Экскурсовод, шустрая старушка, водившая группки любопытных на могилы известных писателей, давно отметила странного молодого человека и улыбалась Грыжину, как старому знакомому.
В церковь Николай ни разу не зашел. Лик строгого Бога на Большой Никитской остался в памяти странным укором, и встретиться снова с этим ликом Николай почему-то остерегался.
Посетив кладбище, Грыжин возвращался на дачу. За прогулкой следовал обед. Тоня уже успевала исчезнуть, и арендатор разогревал себе еду в микро-волновке самостоятельно.
