Завгар #2 - Конец академии

— Хм… Просто уверенность в себе и своих силах, — пожал плечами я.

— А вы можете этому научить? — взгляд мужчины стал просительным.

В этот миг мрачно нависающие над нашими головами тучи наконец разродились крупными, тяжёлыми каплями дождя, и я, взглянув наверх, заторопился домой. Ну не хотелось мне сейчас становиться чьим-то тренером, особенно в таком неоднозначном деле. Но неизвестный был так жалок, так беспомощен, стоя под всё усиливающимся дождём, забыв даже про судорожно стискиваемый ладонями зонтик, что я не выдержал и, затащив его под козырёк, со вздохом сказал:

— Ладно, так и быть, помогу.

— Тогда пойдёмте, прямо сейчас, пожалуйста! У нас есть пару часов до того, как вернётся моя Софа. Мы очень ждём!

— Хорошо, — в тот момент я не обратил внимания на это неоднозначное «мы», ненавязчиво сигнализирующее, что опять существует какой-то нюанс, и поэтому согласился со спокойным сердцем. — Пойдёшь со мной? — повернулся я к Семёновой, но та, вся пунцовая, резко замотала головой.

— Нет уж, я лучше дома посижу, не хочу слушать про эти ваши мужские секретики.

Впрочем, проводить нас до подъезда соседнего дома это ей не помешало, как и взять с меня обещание сразу по окончании тренинга позвонить и дождаться, когда она придёт меня забрать.

По пути мы познакомились. Мужчина оказался Хаимом Иосифовичем Рубенштейном и был типичным домохозяином в современной по меркам Российской империи семье. То есть кухня, дом и кровать с редкими выходами на рынок и в магазин — основные места его обитания.

Вот только я недооценил то, сколь широка была компанейская натура Хаима Иосифовича, а когда мы переступили порог его четырёхкомнатной квартиры с высокими потолками, то стало уже поздно.

— Господа, вот и он! — гордо возвестил невысокий еврей прямо с порога, и два десятка мужчин, заполонивших всё свободное пространство перед нами, дружно устроили продолжительные овации, словно в гости пришёл кто-то известный и знаменитый.

Впрочем — оглядел я обращённые ко мне восторженные лица сугубо мужской публики, — похоже, я для них таковым и являлся, не без помощи Рубенштейна, естественно.

— Это все, кто хотят учиться у меня? — негромко уточнил я, наклонившись к хозяину квартиры.

— Не все, а те, кто оплатил вступительный взнос в наш мужской клуб, — довольно ответил тот. Но посмотрев в моё лицо, которое начало неуловимо меняться, от осознания предприимчивости ушлого Хаима Иосифовича, тут же спохватился и добавил: — Не беспокойтесь, мой друг, вам причитается ровно половина.