Завгар #2 - Конец академии

Резко отшатнувшись, так что я лишь бестолку боднул воздух, она с хищной улыбкой выплюнула, — Ах ты так?! — а затем меня вместе со стулом унесло могучим ударом к двери. Хорошо ещё ладошкой приложила, но и то, почудилось, что машиной сбило, такой силы был удар.

Я закашлялся, завозившись на полу, а вторая иэсбешница подошла, подняла за воротник, второй рукой прихватывая стул и вернув его на место, усадила обратно, приговаривая, — Не надо резких движений, Петя, хуже будет.

— Так зачем ты был ему нужен? — повторила вопрос первая и я понял, что этот ответ они, возникнет необходимость, без всякого зазрения совести из меня выбьют.

Вот только нас внезапно прервали, и в кабинет зашла еще одна суровая иэсбешница с непроницаемым лицом. В отличии от одетых в штатское моих допросительниц, на этой был строгий темный мундир, правда, в силу сидячего положения, звезды на погонах, а значит и звание, не разглядел. Впрочем в неведении я оставался не долго, потому что сидевшая за столом сотрудница немедленно вскочила, — Госпожа генерала!

«О, — подумал я, — целая генерала ИСБ, солидно!»

Оглядев кабинет, та чуть кивнула в мою сторону, затем уточнила, — Пётр Иванов?

— Так точно, — бодро заявила оперша, — ведем допрос относительно террористической деятельности…

— Я его забираю, — перебила ту генерала, не став дослушивать.

— Но… — опешившая от такого иэсбешница даже не сразу нашлась, что сказать, — госпожа генерала, допрос еще не окончен.

— Не важно, — отрезала хмуро большая начальница (а кем она еще могла быть), — дело Иванова забирает, как и его самого, канцелярия ЕИВ.

— Капитана, — снова оборвала ту генерала, — это дело больше не ваше, поэтому допрос окончен. Вещи все при нем?

— Так точно, — уже тише ответствовала, резко потерявшая пыл и задор женщина.

— Тогда за мной, — рыкнула генерала уже мне, — и наручники с него снимите.

— Погодите, — подал голос я, — а пальто?

— Там осталось твоё пальто, — скривившись, махнула куда-то в сторону оперша и я понял, что оно так и висит в том самом подвале, где сам себя перехитривший Рубинштейн организовал тайный мужской клуб.

Путь на свободу был куда короче, чем до камер в подвале и уже через пару минут я оказался, на залитом солнцем заднем крыльце здания, возле которого был припаркован наглухо тонированный фургон.