Завгар #2 - Конец академии

Поэтому то одна, то другая, резво бегали в ватерклозет в дальнем конце коридора, хоть в чем-то оказавшись со мной на одном уровне. Наконец, почувствовав позывы определенного характера, поднялся из-за стола и я. Пройдя коридор, несильно толкнул дверь и поняв, что заперто, спиной оперся о стену рядом принимаясь ждать.

Вот только, когда дверь распахнулась, показавшаяся на пороге Арина, вдруг ойкнула, увидев меня, и рефлекторно попыталась отскочить назад, дернув дверь за собой. Но быстро опомнилась, сообразив, видимо, как это глупо выглядит со стороны, а затем, стараясь не смотреть на меня, бочком-бочком, по стеночке, протиснулась мимо меня в коридор.

Вообще, наша минёрша, последнее время вела себя донельзя странно, категорически избегая не просто со мной разговаривать, но и просто находиться рядом. И такое поведение, продолжалось от тренировки к тренировке, словно она задалась целью, дистанцироваться от меня как можно дальше.

— Подожди, — произнес я негромко, но этого хватило, чтобы девушка замерла на месте, напряженно ссутулившись.

 — Скажи, что произошло?

Она обернулась, затравленно глядя, но ничего не ответила и я спросил вновь, — Может я тебя чем-то обидел? Или, — тут я улыбнулся, — я настолько плох был в тот раз в постели?

Вот только реакция на мои слова вышла совсем не такой как я ожидал. Внезапно губы Арины задрожжали, а из глаз покатились слезы.

— Ты чего? — спросил я немного шокированно. Неужели действительно обидел? Но та вхлипывая, вдруг произнесла:

— Всё, не могу больше врать, ненавижу себя, ненавижу! Уж лучше пусть выгоднят, но хоть совесть так грызть не будет!

— Ты чего? — вновь повторил я, теперь уже совсем ничего не понимая.

— Всё обман, всё! — тише ответила она, а затем, глотая слова, принялась рассказывать, о том, что было в ту ночь, которую я никак не мог вспомнить.

Сначала с недоверием, затем всё больше холодея и чувствуя как растет внутри сосущая пустота, я слушал, как команда, моя команда, с которой я и на тренировках был и в баню ходил, банально меня использовала.

Жидко обделавшись и подтеревшись, словно туалетной бумагой. Да еще и заставив чувствовать вину за произошедшее. Лихо — ничего не скажешь. И я, похоже, знал, кто подал такую идею. Еникеева, — её план, как пить дать. Еще и бутылку вискаря дорого не пожалела, верная подруга — куда деваться. Вот только не для меня, я-то за резинотехническое изделие номер два сошел и только.

Сказать, что мне стало гадко на душе — ничего не сказать.