Зависимая

И теперь ему, как и до этого, нужно успокоить ее чувства, заверить в своей любви и дать возможность понять его поступки. Ведь сейчас она могла посмотреть на его действия под другим углом, увидеть то, что было скрыто под давлением принципов.

– Да. Потому что я была обычной наивной девушкой, которая и мухи не обидит.

– Нет, не поэтому. Когда я увидел тебя, ты сияла. И я захотел, чтобы этот свет был только моим. А ты же знаешь, я всегда получаю то, чего хочу, – он прокашлялся от нехватки воздуха – грудь все еще сдавливало, и говорить было тяжело, – но все же продолжил: – И даже сейчас я вижу этот свет в тебе.

Он никуда не исчез. Это – твоя любовь, которая вытащила меня из темноты, изменив всю жизнь. Поэтому неважно, кем ты будешь: истинным Ангелом или Ангелом Смерти. Пока в твоих глазах живет это сияние, ничто не сможет изменить мое отношение к тебе. А теперь наконец подойди и поцелуй своего поэтичного мужа!

Алекс счастливо засмеялась, хотя в глазах стояли предательские слезы. Слишком тронута она была его словами – настолько, что, казалось, сердце выпрыгнет из груди.

Наклонившись, она прижалась своими губами к его, чувствуя, как тепло любви и желания распространяется по телу. Этот поцелуй был глотком воздуха, в нее снова вдохнули жизнь.

Прикосновение его теплых губ, настойчивого языка, который яростно врывался в ее рот, сплетаясь с ее языком в первобытном танце, трение его щетины, которую он приобрел за время лечения, вызывали в ее теле сладкие пульсирующие волны желания.

Он поглощал ее своим ртом, упиваясь ее вкусом, словно изголодавшийся путник. Опьяняющее, дурманящее поглощение, и девушка тонула в этом водовороте, бескорыстно отдавая каждую часть себя. В эту секунду она забыла обо всем: о мафиозных разборках, о врагах, жаждущих крови, о подставах и деловых сделках. Все это осталось там, за границей их мира, что сейчас был сосредоточен в поцелуе.

– М-м-м, Ангел, хочу тебя, – Девил простонал, обводя языком ее губы, словно собирая последние крошки изысканного лакомства.

– Нельзя, пока ты не поправишься, – властно ответила девушка, пусть ее затуманенные глаза и говорили о собственном желании.

Тело изголодалось по ласке любимого, по прикосновению его рук и губ, по жару, сосредоточенному внизу живота, по страсти, сжигающей дотла. Но, как она ни желала всего этого, приоритетом было его здоровье. Уже второй раз судьба демонстрировала, какой хрупкой была человеческая жизнь; третьего она не желает.