Зависимая

Но все же она помогла мужчине подняться по металлической лестнице, втащила в квартиру и, аккуратно усадив в кресло, пошла в ванную за аптечкой.

«Дура, о чем ты думаешь? Притащила незнакомого мужчину в дом, да еще и раненого. А если он преступник и сейчас думает, как лучше убить тебя? От него же так и веет опасностью! Дура, и снова дура!»

Алекс помотала головой, прогоняя непрошеные мысли, и со страхом вышла из ванной. Мужчина все так же сидел в кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Подойдя к нему, стараясь не смотреть на кровавое пятно на белой рубашке, девушка отметила, что он уже успел снять пиджак и повесить его на подлокотник кресла.

– О, ты решила меня полечить. Интересно, как ты будешь это делать? Закроешь глаза? – саркастически спросил он, поднимая голову и смотря на нее.

Взгляд темных, опасных глаз пробирал до косточек. Находясь в плену его магнетического притяжения, девушка постаралась взять себя в руки и сквозь стиснутые зубы твердо ответила:

– Я смогу, не переживай!

– Как тебя зовут, Ангел? – спросил мужчина своим тягучим хриплым голосом.

– Алекса, но все зовут меня Алекс.

– Глупая защитница человечества притащила в дом незнакомого мужчину, – рассмеялся он, но тут же скривился от боли. – Ты всегда так поступаешь?

Девушка вздрогнула, когда он легко расшифровал значение ее имени. Да, она была «защитницей человечества». Отец специально назвал ее так, мать же была категорически против, но проиграла в этом споре. Наверное, уже с того момента и началось ее отчуждение от дочери.

Возможно, именно имя и обозначило всю ее судьбу, принеся столько печали и грусти.

– Я не могла оставить тебя там. Одного. Раненого, – как-то неуверенно произнесла Алекс, стараясь не смотреть на мужчину.

– Ты такая безрассудная, – он покачал головой и болезненно застонал. Рана давала о себе знать при каждом незначительном движении.

Алекс присела возле него на колени, достала бинт и антисептик. Она вздохнула и наконец заставила себя посмотреть на его рубашку.

Сразу накатила дурнота, но, пересилив себя, Алекс сдержалась, дрожащими руками расстегнула рубашку и, намочив бинт спиртом, поднесла к ране. Ее руки тряслись, как она ни пыталась успокоиться. Девушку мутило от мысли о прикосновении к рваной плоти. Почувствовав ее сомнения, мужчина резко приказал:

– Прикладывай! Я не боюсь боли.

Его голос был твердым, заставлял покориться. Ведомая силой этого голоса, она резко приложила бинт к ране и подняла глаза.