Завороженные

— Я вот что сейчас подумал… — сказал он чуть смущенно. — Это мои комнаты или ваши? Нужно же как-то устраиваться…

Глядя на него со слегка загадочным выражением, Элвиг чуть заметно улыбнулась:

— Так получилось, что это наши комнаты. Гостиница переполнена, скоро будет большой бал, и все имеющие доступ ко двору съехались заранее. Вас что-то напрягает? Успокойтесь, моя репутация от этого ничуть не пострадает, а уж ваша тем более… Ничего, здесь столько помещений, что мы можем разместиться, не мешая друг другу… но надеюсь, вы все же не откажетесь отужинать вместе?

— Ну разумеется, — сказал он вежливо.

— Вот и прекрасно. А то я уже испугалась, что по вашему этикету вам так же недозволительно ужинать наедине с дамой, как и сидеть в ее присутствии… Я вас покину ненадолго, нужно же переодеться к ужину, мужчин это не обязывает, а вот женщина никак не может весь день проходить в одном и том же наряде. Чем бы вас занять, чтобы вы не скучали? Ну да…

Она прошла к столику с зеркалами, уверенно нажала там что-то, смешливо оглянулась на поручика и вышла.

Вспыхнуло большое зеркало, полилось разноцветное сияние, послышалась простенькая приятная музыка, показались человеческие фигурки. Поручик подошел поближе, присмотрелся и замер в нешуточном смущении."

"Полное впечатление, что он наблюдал за театральным представлением — откуда-нибудь с галерки. Зрелище выглядело невероятно реальным. На круглой сцене, как-то так хитро освещенной разноцветными лучами света, кружились в танце женские фигуры, под эту самую музыку, приятную и незамысловатую, уж безусловно сочиненную не местным Бетховеном.

Изящно они танцевали, ничего не скажешь, грациозно, с нешуточным мастерством, вот только эти очаровательные танцовщицы оказались крайне скудно одеты, вокруг безукоризненных тел развевались скудные полосочки чего-то насквозь прозрачного, просвечивавшего, ничего практически не скрывавшего. Для поручика такое зрелище оказалось решительно в новинку, и он столбом застыл на месте, обуреваемый прямо противоположными чувствами: и глаз отвести не мог, и сгорал со стыда, что его сейчас кто-нибудь застанет за таким занятием. Хороши же зрелища… Но ведь красиво до чего… А уж девушки… Вот Маевский, тот на его месте вряд ли чувствовал бы стыд и конфуз…

Дверь бесшумно отворилась, и он шарахнулся в сторону. Это оказалась вереница лакеев, торжественно вносивших блюда, подносы, бутылки, приборы.