Завороженные

Увы, действительность оказалась гораздо прозаичнее: низколобые хари с выступающими надбровными дугами, огромными челюстями и маленькими глазками, жесткие космы волос, некрасивые тела… Да и «лошаденки» ничуть не напоминают благородных рысаков: пузатые, с выступающими ребрами, толстыми коленными суставами…

Шорна неторопливо вылез, сделал пару шагов и остановился. За ним встали четверо остальных, считая и поручика.

В стоявшем чуть впереди своих сородичей кентавре сразу угадывался дикарский вождь: на шее болтается в три ряда грубое ожерелье из неограненных красных кристаллов и золотых самородков, волосы утыканы птичьими перьями, обмакнутыми в какую-то синюю краску, которая потом засохла, на запястьях аляповатые стеклянные браслеты (этакая цыганщина), копье, которое он держит в руке, пониже грубо обработанного каменного наконечника увешано связками бисера и шкурками мелких пушных зверей… Полудюжина соплеменников за его спиной тоже щеголяет в украшениях — но гораздо более скромных…

Какое-то время хозяева и гости молча созерцали друг друга.

Наконец вождь неприятным, каркающим басом произнес:

— Приветствую тебя, великий.

Поручик его понял моментально — а вот Шорне то же самое прошептал на ухо стоявший рядом переводчик.

— И я тебя приветствую, — с непроницаемым лицом ответил Шорна.

— Легкая была дорога?

— Благодарю, легкая.

…Вблизи здешние «дома» действительно оказались крайне примитивными — длинные навесы из необструганных стволов тонких деревьев, примотанные к ним ремнями перекладины, плоские крыши из наваленных грудой веток, сплетенные из лозы стены.

Убогое жилище, способное с грехом пополам защитить от дождя, но никак не от мороза. Впрочем, морозов тут вроде бы не случается. Дома неровным кругом охватывали большое пустое пространство наподобие площади — а в промежутках меж строениями толпились кентавры, что-то негромко бурча друг другу и подталкивая друг друга локтями. Крепенько воняло испражнениями и еще чем-то наподобие горелого дерева. Практически у каждого здесь было в руках оружие — грубые луки, копья, каменные топоры, усыпанные острыми каменными обломками дубины. Ни существ женского пола, ни малолетних поручик так и не высмотрел, а ведь они должны в стойбище быть, иначе как кентавры размножаются?"

"Тут же, словно откликаясь на его невысказанные мысли, Шорна негромко произнес:

— Самок с детенышами попрятали… Одни воины.