Завороженные

Встречающих я что-то не вижу пока… Что делать, женщины во все эпохи склонны опаздывать. Пойдемте.

Он распахнул дверцу и выбрался первым. Офицеры последовали за ним, встали в высокой, по щиколотки, траве. Стояла совершеннейшая тишина, траву покачивал легонький ветерок. Как выяснилось на земле, казавшиеся сверху узенькими светло-коричневые дорожки предстали кирпичными, весьма даже широкими — на них без особого труда смогла бы разъехаться парочка карет.

— Ага, наконец-то, — сказал полковник. — Скачут.

Они посмотрели в ту сторону: справа на рысях приближались двое всадников, причем второй вел в поводу трех заседланных лошадей.

Копыта звонко стучали по кирпичной дороге, и люди, и лошади выглядели совершенно обыкновенно. Полковник досадливо поморщился:

— Я и забыл предупредить… Не удивляйтесь, когда посмотрите им в глаза.

— А что такое? — спросил Маевский.

— Увидите, — кратко ответил полковник. — Главное, не показывайте удивления.

— Так точно, — пожал плечами штабс-капитан, уставясь на всадников с живейшим интересом.

 — Ну, как хохлы наши разлюбезные говорят, побачим трошки, що це за амазонка…

— Отнеситесь к ней предельно серьезно. Девица умная…"

"— Я помню, господин полковник…

Всадники натянули поводья в паре шагов от них. С высокого каракового коня ловко спрыгнула девушка с разметавшимися по плечам черными волосами, старательно и мастерски завитыми. Одежда на ней ничем от мужской не отличалась: те же шаровары в сине-желто-красную полоску, черный камзол, расшитый золотыми узорами, белоснежная рубаха с вышивкой, массивное ожерелье на груди, аршинный кинжал в простых ножнах.

Интересно, одежда здесь не разделяется на мужскую и женскую, или эта особа, олицетворение здешней эмансипации, разгуливает в мужском платье?

Второй всадник ничего особенно интересного из себя не представлял: одетый немного скромнее, без вышивок и золотых заклепок на голенищах сапог, он вдобавок щеголял в черном головном уборе — нечто вроде черного берета с высоким околышем. Ага, к благородному дворянству отношения, стало быть, не имеет… Небрежно бросив поводья спутнику, девушка подошла к ним, подняла правую руку с растопыренной ладонью на уровень плеча и звонко воскликнула:

— Да убережет вас небо от ярости Великого Змея!

Поручик с Маевским озадаченно промолчали, совершенно не представляя, что тут отвечать и следует ли отвечать вообще.

Полковник же, гораздо больше знавший о местных обычаях, без запинки ответил:

— И вам того же от всей души, дареттина Элвиг.