Остальные поневоле помчались тем же аллюром. Светло-коричневая дорожка упиралась в широкий мощеный тракт — и Элвиг, не умеряя аллюра, понеслась по нему к видневшейся на горизонте городской окраине. Только въехав на улицу, девушка перешла с галопа на размашистую рысь.
Поручик давно озирался, впитывая новые впечатления, как губка воду. Роскошные дворцы с высокими куполами, башнями и шпилями перемежались с парками, кварталами каменных домов гораздо проще видом, принадлежавших явно не благородному сословию. Очень быстро он отметил, что город этот, кажется, не особенно и большой, действительно, наподобие Гатчины.
Никак нельзя сказать, что на широких улицах наблюдается многолюдство — не то что в Петербурге, а, пожалуй, и в Шантарске гораздо оживленнее в это время дня, примерно пять-шесть часов пополудни (часов в его экипировке не оказалось, и время приходилось определять на глазок, по солнцу). Немногочисленные всадники, редкие прохожие на мощеных тротуарах, поднятых над мостовой примерно на высоту ладони.
Шестеро носильщиков с покрытыми головами несут богато изукрашенный портшез с кружевными задернутыми занавесками. Красочные вывески лавок и трактиров (судя по надписям). Навстречу проехала двигавшаяся без лошадей повозка: прямоугольная платформа с высокими бортами нагружена какими-то аккуратными тюками, впереди на облучке сидит человек в высокой синей шапке наподобие колпака и держится за длинные рычаги, причем не слышно шума какого бы то ни было механизма, только негромкий стук по мостовой высоких колес, обитых толстыми черными подушкообразными ободами, заметно глушившими звук.
Кони не обращали на эту диковину ни малейшего внимания, из чего легко сделать вывод, что они подобное видят давно и ежедневно. Еще одна такая же повозка, только ненагруженная, а там и еще одна, и еще…
Элвиг гнала коня с восхитительным пренебрежением ко всему окружающему. Всадников с непокрытыми головами, явно принадлежавших к одному с ней сословию она ничем ни разу не обидела, зато всех прочих… Когда казалось, что так удобнее и быстрее, девушка бесцеремонно посылала скакуна на тротуар, головы не повернув при виде прохожих, прыскавших во все стороны, как зайцы.
У поручика осталось впечатление, что они — с покрытыми головами все, как один — отскакивают и прижимаются к стенам как-то очень уж привычно. Ни разу вслед не прозвучало не то что проклятия, но хотя бы недовольного возгласа. Ему поневоле пришли на ум схожие эпизоды из романов о мушкетерах.
