Отчаянные гребцы на юрких вичовках погонятся через плёс, а удалые рыбаки соберутся на мостах и полезут на облокотники, чтобы вёслами сшибать друг дружку в стылую воду.
Сегодня Верешко собьётся с ног и надсадит голос, протискиваясь с тележкой в толпе. Но может, и у него кое-что из веселья получится подглядеть…
Заслышав шум и крик в Колюшкином тупичке, Верешко не сдержался, сунул нос за угол. Нешто драка? Или вора поймали?.. Верешко решил разузнать. Не всё Ягарме с Вяжихвосткой городскую притчу на языках приносить.
Должен и ему клочок перепасть!
В Колюшкином правда толпился возбуждённый народ. Кто-то пробежал с вилами.
– Бешеный! – слышались голоса. – Охти, страшон!
– Развелось зверья! Хватит с нас!
– В воду гони его! Есть кто стрелец?..
Верешко чуть не первый раз в жизни дерзнул встрять во взрослую толчею. Столкнулся с кем-то плечами и подивился краем сознания: поди ж ты, не уступил! Удивление жило очень недолго. Сын валяльщика протолкнулся к челу заварухи…
Увидел Лютого.
Он даже не сразу признал кобеля.
Хозяйский наглядочек, неизменно холёный, расчёсанный, сытый, стоял диким бродягой. Впалые бока, подведённое брюхо, все рёбра наперечёт сквозь косматую, потускневшую шерсть… Отпылала любовь с захожей царицей, Лютый вспомнил о доме. Пошёл искать его улицами… и не нашёл. Путеводные запахи смыла исконная шегардайская сырость, затёрло множество чужих ног. Бесстрашный пёс растерялся, впервые оказавшись в городе без поводыря.
Ну рыкнул на кого-то. Лязгнул зубами…
Он жался и скалил клыки в глухом конце тупика.
Одинокий, недоумевающий. Готовый к последнему бою. Очень страшный.
– Дикарь из дикоземья пришёл.
– А зубища, зубища-то – страсть!
– Бей самоглота, пока людей не погрыз!
Дюжий водонос, поминая Владычицу, взял вилы наперевес…
– Стой, дядя! Стой!..
– Куда, дурень!..
Верешко без раздумий кинулся под занесённые рожны.
– Это ж Лютый!
– Во, во, зверь лютый…
– Да нет же, нет! Лютый! Пёсьего Деда!
– Что с того? Бей, сказано!
– Погодите, желанные! Он добро ваше спасал!
Зря ляпнул.
Не было тут владельцев добра, спасённого Лютым. А вот те, кому он помешал залезть в хозяйскую клеть, пожалуй что были.
– Уйди, малый. Не мешайся.
– Он порвал кого? – выкрикнул Верешко. – Заел?
Недовольные бормотали. Улик не было.
Верешко решительно встал к людям спиной, осторожно протянул руки:
– Лютый, Лютый, это я! Узнаёшь? Ну, маленький, ну…
Хоть и был кобель покрупнее его, вставшего на карачки.
Громила-водонос, плюнув, опустил вилы.
