Зажечь небеса

– В данный момент Уэса размещают в палате интенсивной терапии, – говорила Эллен, указывая на зал ожидания, за которым находилась пара двойных дверей. – Доктора говорят, что он находится в стабильном состоянии, и все жизненные показатели в норме. Врачи надеются, что завтра его уже можно будет вывести из комы.

– Большое вам спасибо, – сказала миссис Дрейк. Она посмотрела на сына – Коннор сел в стороне от всех, ссутулился и низко опустил голову. Его левая рука покоилась на колене, правой рукой он закрывал глаза. Вся его поза так и кричала: оставьте меня в покое.

Каждая линия его тела ясно говорила, что Коннор сейчас предпочел бы оказаться подальше отсюда.

Удушающее чувство вины нависло над нами, медленно высасывая из окружающего пространства кислород, удушая Коннора, меня, миссис Дрейк – сегодня муж оставил ее разбираться с кризисом в одиночку. Только Руби, единственный человек с чистой совестью из всей компании, могла свободно дышать.

– Опять ожидание. Да сколько же можно. Ничего не отвечают, только и слышишь что «пожалуйста, подождите».

Как же надоело ждать!

В зал ожидания влетела мать Уэстона.

Миранда Тёрнер была одета в обтягивающие джинсы и фиолетовый с белым (цвета Амхерста) свитшот. Ни макияжа, ни украшений, волосы собраны в неряшливый хвостик. Пол Уинфилд, с которым она встречалась уже без малого год, обнимал ее за плечи.

– Здравствуй, Миранда, – сказала миссис Дрейк, поднимаясь на ноги.

Мать Уэстона ударилась в слезы.

– О, Виктория! – рыдала она, крепко обнимая сенатора. – Что они сделали с моим мальчиком?

– Знаю, это тяжело.

Постарайся успокоиться, – проговорила миссис Дрейк. Она отстранилась и теперь удерживала Миранду за плечи. – Нам нужно быть сильными ради Уэса.

Миранда заметила Коннора, и ее лицо вновь исказилось.

– О, дорогой. – Она обняла его, стараясь не задеть раненую руку, потом сжала лицо Коннора ладонями. – Только посмотри на себя. Что сделали с моими мальчиками? Твоя улыбка исчезла, мой Уэс весь изрешечен пулями, и мне ничего не говорят.

На скулах Коннора заходили желваки, он высвободился из объятий Миранды, но та была слишком поглощена своим горем и не заметила его реакции.

Она принялась расхаживать туда-сюда по маленькому помещению.

– Мы все стараемся сохранять спокойствие, помнишь? – обратился к ней Пол. Он протянул руку Коннору. – Рад, что ты вернулся, солдат. И благодарю за службу.

Коннор сел немного ровнее, на его лице промелькнуло нечто вроде гордости.

– Спасибо, – хрипло сказал он, пожимая Полу руку.