Зажечь небеса

Мы с Коннором молча уставились на нее. Я понятия не имел, что он чувствует, глядя на нее, потому что видел только Отем.

Интересно, забилось ли сердце Коннора так же часто, как мое, когда он увидел Отем? Смотрел ли он в ее светло-карие глаза, искрящиеся, подобно драгоценным камням, или на полные губы? Вспоминал ли он, что она пахнет корицей? Любовался ли он ею, испытывал ли странную гордость, думая о том, что эта девушка собиралась посвятить ему всю свою жизнь? Собиралась отдать ему свое сердце.

– Я здесь не для того, чтобы выяснять отношения, – сказала Отем.

 – Слышала, вы оба возвращаетесь в Амхерст, а значит, есть вероятность, что мы будем невольно сталкиваться друг с другом в кампусе. Мы расстались довольно некрасиво, мы трое, поэтому я подумала, что будет лучше… не знаю. Мы пришли к взаимопониманию?

Мы с Коннором дружно промолчали, и тогда Отем выпрямила спину и вздернула подбородок.

– Но, честно говоря, мне нужно было собственными глазами увидеть, что с вами всё в порядке, и я очень рада, что так оно и есть.

Вы оба выглядите замечательно. – Она посмотрела на меня, ее тон смягчился. – Ты выглядишь потрясающе.

Я крепче вцепился в колеса кресла-коляски, снедаемый страстным желанием вскочить, подойти к Отем, упасть на колени и умолять о прощении. В душе теснились миллионы слов, но ни одно из них не сорвалось с моих губ: я боялся, что наврежу Отем еще больше.

– Вот поэтому я и пришла, – продолжала она. – Увидеть вас, поздравить… и поблагодарить за службу.

Потом она робко улыбнулась на прощание и ушла.

«Не уходи, – думал я, глядя ей вслед. – Пожалуйста, не уходи. Прошу, обернись. Прошу, позволь посмотреть на тебя в последний раз…»

Уже у двери Отем остановилась и обернулась. Мне показалось, что на ее лице промелькнула тоска. Потом она ушла. Словно видение, напоминание о том времени, где были красота и доброта, где не было уродливого гнева и чувства вины.

Я почувствовал, что кто-то на меня смотрит, повернул голову и встретился взглядом с Коннором.

– Что? – с вызовом спросил я.

Человек посторонний мог бы отнести гримасу отвращения на лице Коннора на мой счет, но я с первого взгляда распознавал отвращение к себе. Я видел его каждый день в зеркале с тех пор, как уехал мой отец.

– Ты ей не рассказал, – констатировал Коннор.

– С какой стати я должен рассказывать?

Он смотрел на меня еще пару секунд, потом дернул уголком рта, покачал головой и пошел к своим бейсболистам. Те принялись похлопывать его по плечам, окружили.