Зажечь небеса

«Жалеешь себя, Носочный Мальчик? Ты здорово изгадил жизнь Отем, так что, возможно, Ма была права».

Подали основное блюдо, и Ма с Полом принялись за филе-миньон, а я стал ковырять вилкой жареного цыпленка.

– Ты сегодня такой молчаливый, Уэс, – заметил Пол. – Как у тебя дела?

– Не хочешь ни о чем поговорить?

Моя одинокая, монотонная жизнь – пустой дом, занятия, реабилитация, снова дом – начинала на меня давить. Именно я предложил устроить ужин в честь Дня благодарения в ресторане. Не только потому, что в маленький бостонский дом Ма было трудно втиснуться в инвалидном кресле, но еще и потому, что мне хотелось с кем-то поговорить.

Хотелось завести долгий, вдумчивый разговор и поддерживать его часами. Хотелось что-то говорить, хотелось, чтобы меня поняли. Или просто посидеть в дружеском молчании.

Ее имя стало ответом на каждый вопрос моего сердца.

Я задвинул эту мысль вглубь сознания вместе с болью, но Пол, обладавший просто сверхъестественным чутьем, снова вытащил ее на поверхность.

– Как дела у Отем? – спросил он. – Уехала в Небраску на День благодарения?

– Не знаю, – ответил я, гоняя еду вилкой по тарелке. – Давно с ней не общался.

«Пятьдесят шесть дней, тринадцать часов и сорок три минуты. Плюс-минус».

– Как жаль, – сказал Пол. – Когда я видел ее на церемонии вручения «Пурпурного сердца», то подумал, что у вас двоих…

– Нет. Она занята. Ей нужно работать над гарвардским проектом.

– Как она восприняла отъезд Коннора? – спросил Пол и тут же покачал головой.

– Скучаю, – признался я.

«Это всё равно что лишиться руки или ноги. Потерять часть себя самого. Меня словно еще раз парализовало».

– Скучаешь, после того как он взял и бросил тебя? Выбросил в помойку годы дружбы?

– Всё несколько сложнее, – тихо проговорил я.

– А по-моему, всё предельно просто и прозрачно. На тебя обрушились самые серьезные тяготы, но ты держишься.

Ма ослепительно улыбнулась.

– Вот почему я так тобой горжусь.

– Перестань это повторять, – попросил я, сжимая в кулаке вилку.

– И что? Это же правда. Невзирая ни на что я…

Я отшвырнул вилку, и она, звякнув о тарелку, упала на пол.

Мать потрясенно уставилась на меня.

– Что я такого сказала?

– Ничего, в том-то и проблема, – процедил я, и мой бостонский акцент стал почти так же заметен, как ее собственный. – Хоть раз в жизни ты можешь говорить искренне? Правдиво?

Ма смотрела на меня, как на психа.